«НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – надежный помощник в бизнесе

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА
Обращение к посетителям сайта
О компании
Наши реквизиты
Вакансии
Наши новости
Отправить нам сообщение
Семинары
«Линия консультаций»
Аутсорсинг
Журнал «ПравоИнформ». Бизнес. Законодательство. Культура
Журнал «ПравоИнформ»
Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

НАШИ ТЕЛЕФОНЫ:

+7(812)717-77-09

+7(812)327-32-46

Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ  |  Острова  |  Жемчужина Средиземноморья, или Популярная история Крита

Жемчужина Средиземноморья, или Популярная история Крита

Крит справедливо считается одним из самых благословенных уголков Средиземноморья, что подчеркивается именем, под которым его часто называли в древности - остров Блаженных. Крит, принадлежащий сейчас Греции, привлекает множество туристов не только из Европы, но и с других континентов. Для многих из них этот остров связан, в первую очередь, с прекрасными пляжами, мягким климатом и почти ближневосточной экзотикой. Но, возможно, некоторые из них и не подозревают, что этот остров, находящийся на периферии Европы, некогда был форпостом цивилизации. Более того, по мнению историков, именно Крит стал первым очагом культуры на всем нашем континенте.

Дворцы первой цивилизации Европы

История Крита началось на рубеже III и II тысячелетий до нашей эры, когда большая часть Европы еще была покрыта лесами и болотами, пребывая в дикости. Именно в ту эпоху на Крите возникли так называемые «дворцы». Наиболее известен дворец в Кноссе. Согласно древнегреческому преданию, он принадлежал легендарному царю Миносу, по имени которого современные историки назвали древнюю цивилизацию Крита Минойской.

Дворцы Крита, в том числе Кносский, представляли собой беспорядочное нагромождение помещений (в Кноссе более 300 помещений) самого различного назначения, сгруппированные на большой территории. Центром дворца был внутренний двор, замощенный гипсовыми плитами. Точная дата постройки дворца неизвестна, да ее, по сути, и нет: он сооружался постепенно в течение веков. К изначальному ядру по мере надобности пристраивались новые помещения, благодаря чему со временем образовался запутанный конгломерат взаимосвязанных помещений.

Воспоминания о Кносском дворце пережили его, сохранившись в древнегреческих мифах в виде рассказа о Лабиринте, в котором обитал сын царя Миноса, страшный Минотавр - человек с бычьей головой, питавшийся человеческим мясом. Наверное, всем с детства памятна история о греческом герое Тесее, который благодаря путеводной нити красавицы Ариадны сумел уничтожить Минотавра и найти выход из Лабиринта.

Однако в действительности жители кносского «лабиринта» были более человечны, нежели их рисует греческий миф. Во дворце жили царь, его семья и зависимые люди, слуги и ремесленники. Жизнь во дворце, если верить изображениям на украшающих его фресках, была легкой и приятной. Она протекала в атмосфере непрерывных празднеств и красочных представлений. Критские дворцы имели даже водопровод и канализацию. Заметим, что после минойцев многие их достижения были забыты, и водопровод через полтора тысячелетия возродили только римляне, а канализация стала неотъемлемой частью городской культуры только в Новое время.

Ученых долгое время изумлял тот факт, что ни один из критских дворцов не имел укреплений. Подходящее объяснение такому факту лишь одно - все дворцы находились в союзе или даже являлись частью одного государства, между которыми никогда не было вражды, что делало излишними расходы на оборону. Считается, что первоначально столица минойского Крита находилась в Фесте, а впоследствии в Кноссе.

Бескровная коррида, или Пляска Минотавра

Образ Минотавра, страшного человекобыка, не является выдумкой древних греков. За ним стоит реальность, правда, искаженная почти до неузнаваемости. Дело в том, что, несмотря на свою жизнерадостность, минойцы были крайне религиозными людьми. Цари в первую очередь были не властителями, а жрецами. При раскопках дворца в Кноссе найдено огромное количество священных предметов, алтари для жертвоприношений, сосуды для возлияний и т. д. Даже изумляющие современных туристов ванные комнаты предназначались не столько для повседневного употребления, сколько для омовений перед священнодействиями, принимать участие в которых можно было только с чистыми душой и телом.

Известны божества, поклонение которым составляло основу религии минойцев-критян. Это «великая богиня», или «владычица», покровительница плодородия, великая мать всех людей и животных. Ее имя нам неизвестно. У минойцев существовал культ змеи, которая почиталась как доброе божество, заботящееся о благосостоянии дома. Известны статуэтки богини со змеями в руках, в Кноссе найден набор сосудов для обряда, связанного с культом змеи.

Не менее важным объектом поклонения было божество, воплощавшее разрушительные силы природы, такие, как землетрясения или морские бури. Это божество - внимание! - изображалось в образе быка, а иногда и человека с бычьей головой. Этот-то образ и сохранился в греческих легендах под именем Минотавра.

Возможно, на религиозных церемониях жрецы носили маски с бычьими мордами и рогами. Бычьи рога, кстати говоря, служили символом, подобным современным кресту и полумесяцу: их изображали при входе в святилище. Известно о существовании так называемой «игры с быками», напоминающей испанскую корриду. До нас дошла фреска, изображающая разъяренного быка, на спине которого какой-то юноша выделывает акробатические трюки. На одной из найденных археологами минойских печатей есть изображение человека с головой быка, выделывающего акробатические упражнения, что свидетельствует о том, что участники игры с быком надевали маску с его изображением. Пляска Минотавра на спине быка - что может быть фантастичнее такого зрелища!

Очевидно, что это религиозный обряд, связанный с культом бога-быка. Известно, что быков приносили в жертву - в Кноссе обнаружены черепа с огромными рогами, лежавшие перед терракотовыми жертвенниками. Возможно, что со временем кровавый обряд жертвоприношения модифицировался в своеобразную игру с быком, не опасную для зверя, но рискованную для ее участников.

Нельзя исключать, что знаменитая испанская коррида каким-то образом связана с минойской «игрой с быком». Историкам известен и другой случай, когда священнодействие, связанное с пролитием крови, превратилось в кровавое зрелище на потеху толпе. Речь идет об этрусском обычае устраивать поединок между рабами после смерти богатого гражданина. Предполагалось, что такой бой важен для посмертной судьбы покойного. Римляне, заимствуя этот обычай, наполнили его форму новым содержанием, и хорошо известные нам гладиаторские бои уже не имели никакого религиозного содержания.

Что же касается минойского Минотавра, то не приходится удивляться, что столь мрачный миф возник на такой неподходящей основе. Однако вспомним, что буквально в наше время на минойской почве родился другой миф. Он связан с лабрисом - двойной секирой. Во времена расцвета Минойского Крита лабрис был одним из наиболее почитаемых священных символов, так как ранее он служил тем инструментом, который использовался при заклании жертвенных быков. До наших времен дошло изображение священной процессии: юноши несут сосуды, девушки несут музыкальные инструменты, в центре шествия жрица с лабрисом в руках. Возможно, это навело современных сторонниц однополой «любви» на мысль сделать двойную секиру своим символом. Поэтому лесбиянки нередко заказывают татуировку в виде лабриса, чтобы подчеркнуть свою ориентацию.

Нетрудно догадаться, что в минойское время такая трактовка была бы неуместна. Что ж, утверждение лабриса как лесбийского символа говорит лишь о том, насколько трудно в наши понять, как действительно жили люди минойской эпохи. Наших современников, отстоящих во времени царя Миноса более чем на три с половиной тысячелетия, еще труднее упрекнуть в этом, если еще раз вспомнить, что уже через тысячу лет в восприятии греков жизнерадостные жрецы быкоподобного бога превратились в зловещего Минотавра, а «игра с быком» выродилась в публичную травлю ни в чем не повинного зверя.

Гибель минойской цивилизации, или Атлантида на Крите

Какое бы громадное значение ни имел Крит для истории Европы, тем не менее, его роль была напрочь забыта за тысячелетия, протекшие от момента расцвета минойской цивилизации. Это связано с тем, что могущество и благосостояние критян подверглось мощному удару, приведшему к ее трагической гибели… И, как считают некоторые исследователи, судьба Крита могла стать основой знаменитой легенды об Атлантиде. Рассказ о том, каким образом связана история минойской цивилизации с этой легендарной страной, и пойдет речь в этом номере. А для того, чтобы понять, как эти темы связаны, сначала посмотрим, откуда и что мы знаем об Атлантиде.

Атлантида Платона

Первым, и к тому же единственным, источником знания об Атлантиде являются труды великого ума Древней Греции — Платона. Сведения о ней содержатся в двух его философских диалогах — «Тимей» и «Критий». Их текст построен как стенограмма бесед нескольких учеников с великим философом Сократом — учителем Платона, и посвящены теме идеального государства.

В первом из этих диалогов от имени некоего Крития и рассказывается об Атлантиде. Характерно, что тема Атлантиды в этом диалоге не самая главная, она подчинена теме древнего величия Афин. Суть его такова: якобы Критий ребенком слышал от своего деда, также носившего имя Критий, рассказ его великого современника Солона о его пребывании в Египте (замечу от себя, что Солон считался создателем афинских законов, а также был поэтом; о его многочисленных путешествиях, в том числе в Египет упоминается у Плутарха).

Согласно рассказу Крития, Солон, будучи в египетском городе Саис, обратил внимание на то, что с ним как с афинянином обращаются особенно почтительно. Он обратился к жрецам за разъяснением и узнал, что жители Саиса считают себя и афинян находящимися под покровительством одной и той же богини (Афины Паллады). Когда Солон, пытаясь выяснить подробности, стал рассказывать истории из греческой мифологии, упомянув о потопе, один из жрецов рассмеялся и объяснил, что греки не помнят ничего, что было до потопа, а, между тем, потопов было много, и тот, о котором говорил Солон, был просто последним; в Египте же сохраняется информация о том, что было и до других потопов.

Далее, повествует Критий, жрец поведал Солону, что в древности афиняне были, как и в момент беседы, славнейшим народом на земле. Они имели государство с самыми совершенными законами, благодаря которым у них была мощная профессиональная армия (все это неспроста было включено Платоном в диалог, так как это было важнейшим пунктом его рассуждений об идеальном государстве). Допотопная афинская армия совершила славнейший подвиг — сокрушила Атлантиду.

Здесь в диалоге — внимание! — и приводится описание Атлантиды. Якобы она представляла собой мощное государство, расположенное на огромной территории, превышавшей, по словам Платона, Ливию, то есть Африку, и Азию вместе взятые. Атлантида располагалась за Геркулесовыми столпами, как тогда называли Гибралтарский пролив, то есть где-то в Атлантическом океане. Атланты владели территориями в Африке и Европе, примыкавшими к их земле: «Ливией до Египта» и «Европой до Тиррении (Тиррения — это страна этрусков в центральной Италии)». Атланты якобы хотели завоевать весь мир, однако афиняне отразили их наступление, не позволив продвинуться далее к востоку. После этой победы и произошел потоп, причем пострадал весь мир. В частности, передает Платон словами Крития, Афины потеряли часть своей некогда большой территории, смытой водами, а Атлантида была в течение «одних ужасных суток» затоплена полностью. В доказательство последнего утверждения Платон привел тот факт, что якобы за Геркулесовыми столпами море невозможно для судоходства по причине обилия ила, поднявшегося к поверхности после гибели Атлантиды.

В дальнейшем от рассказа о войне Афин и Атлантиды (ему посвящено не более 1/ 10 части диалога) Платон переходит к другим вопросам, связанным в основном с проблемой создания и функционирования идеального государства. К теме Атлантиды Платон вернулся в диалоге «Критий». К сожалению, большая часть этого диалога либо не сохранилась до наших дней, либо просто не была дописана. А, между тем, несохранившиеся части были очень важны для нашей темы, так как диалог «Критий» в первую очередь посвящен истории Атлантиды. Рассказ о ней опирается на то, что говорилось в предыдущем диалоге «Тимей», и без него, по мнению исследователей, являлся бы просто фантастическим рассказом.

Сначала Платон устами Крития начинает рассказывать об Афинах до потопа, и только затем переходит к рассказу об Атлантиде. В духе греческой мифологии он повествует о том, как бог моря Посейдон соединился с прекрасной девушкой Клейто, от которой родилось 5 пар мальчиков-близнецов. Это близнецы стали родоначальниками царской династии в Атлантиде, причем каждый из них получил отдельный удел. Таким образом, по Платону, Атлантида фактически состояла из 10 государств, объединенных общих происхождением. Между ними никогда не было вражды, но все в случае необходимости должны были действовать сообща под руководством главного царя.

Далее в диалоге делается описание Атлантиды, поразительно бедное живыми подробностями. В частности, говорится, что страна была богата полезными ископаемыми (в частности, упоминаются «любые виды ископаемых твердых и плавких металлов») и плодами земли («всякий пестуемый человек плод и злак, …всякое дерево, приносящее яства, напитки или умащения, …всякий … служащий для забавы и лакомства древесный плод… — всё это тогдашний священный остров под действием солнца порождал прекрасным, изумительным и изобильным»).

Из городов упоминается только царская метрополия. Она, по словам Платона, располагалась на острове, окруженном несколькими кругами водяных рвов, которые соединялись каналом с морем. Городская стена была покрыта медью, а внутренние укрепления акрополя — золотистым орихалком (легендарной желтой медью), «испускавшим огнистое блистание». Платон описывает и богато украшенный храм Посейдона и Клейто, находившейся в самом центре царской метрополии. Царский дворец был окружен жилищами царских копьеносцев — гвардии Атлантиды. Вся страна была разделена на 60 тысяч участков, каждый из которых поставлял одного предводителя, отвечавшего за подготовку и снаряжение более десятка воинов различных специальностей. На верфях царской метрополии находился огромный флот, состоявший, по Платону, из самых мощных боевых кораблей того времени — триер.

Пользуясь богатством своей страны, цари Атлантиды смогли благоустроить её: «Пользуясь этими дарами земли, цари устроили святилища, дворцы, гавани и верфи и привели в порядок свою страну». Правители Атлантиды повиновались божественным законам, установленным Посейдоном, и ставили на первое место добродетель, почитая богатство «чуть ли не за досадное бремя». Однако со временем они «оказались не в состоянии долее выносить свое богатство и утратили благопристойность». При виде этого Зевс, верховное божество в представлениях древних греков, решил наказать царский род, «дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию». На описании собрания олимпийских богов, созванном Зевсом ради этого, рассказ Платона обрывается — как уже говорилось, диалог либо не сохранился полностью, либо просто не был дописан.

Таковы сведения, содержащиеся об Атлантиде у Платона. Кроме них, античная традиция не сохранила более никакой информации об этой стране. Остальные авторы либо ссылались на Платона, либо спорили с ним, считая его рассказ выдумкой. Кстати говоря, знаменитая аристотелевская фраза «Платон мне друг, но истина дороже» была сказана как раз по поводу Атлантиды: Аристотель отрицал ее существование. Уже в античности рассуждения Платона об идеальном государстве отошли на задний план, тогда как легенда об Атлантиде обрела самостоятельную жизнь. Как писали известный исследователь океана Жак-Ив Кусто и его соавтор Ив Паккале, «за долгие века, от Платона до наших дней, легионы мыслителей выдвигали и выдвигают свои гипотезы об этой стране. Философы, писатели, поэты, художники, мистики, члены тайных орденов и лож, ученые всех специальностей, фантасты – перечисление может быть бесконечным! – занимались или занимаются анализом этой фантастической истории. Исчезновение острова в глубинах моря и гибель цветущей цивилизации не оставила равнодушными никого. История Атлантиды открывает простор для любых предположений». И одно из предположений связывает ее с минойским Критом.

Были ли минойцы атлантами?

Итак, ясно, что Платон представлял Атлантиду как огромное по площади могущественное государство, расположенное где-то в Атлантическом океане. Какое же отношение к ней мог иметь небольшой по размерам Крит, находящийся к тому же совершенно в другом месте – в Средиземном море? Дело в том, что поводом к отождествлению Атлантиды с минойским Критом стало не его географическое положение, а высокий уровень развития культуры. Ещё в XVIII веке были высказаны предположения, что, описывая Атлантиду, Платон пользовался какими-то преданиями, касающимися близкого к материковой Греции Крита. В наши дни эти взгляды развили А. Г. Галанопулос и Э. Бэкон в своей книге об исчезнувшем острове. Посмотрим, какую аргументацию они приводят в пользу своей точки зрения.

Для начала они попытались разобраться с геологическим аспектом проблемы Атлантиды. Им удалось твердо установить, что исчезновение большого массива суши, будь то целый материк или средней величины остров, невозможно в течение одних суток. Известны примеры гибели под водой только небольших островков вулканического происхождения, и как раз такой относительно некрупный остров в Эгейском море в XV веке до нашей эры и постигла катастрофа — это соседний с Критом Санторин. В результате вулканической деятельности центральная часть острова была пробита напором подземных пород и газов, а затем заполнена водой.

В настоящее время Санторин фактически представляет собой три острова: это Тира (или Фера), Тирасия и Аспрониси, являющиеся частью одного вулканического острова. В настоящее время в архипелаг входят еще два небольших островка, образовавшихся в результате вулканической деятельности в последние две тысячи лет. Некогда Санторин обладал гораздо большей площадью.

Археологи сумели сделать важные находки на одном из островов Санторина – Тире. В частности, они обнаружили под слоем окаменевшего пепла каменные орудия, фрагменты орнаментированной керамики и орудий из застывшей лавы, мельничные жернова и сосуды, внутри которых сохранились остатки чечевицы, ячменя, гороха и соломы. Среди различных орудий труда особую ценность представляет собой пила из чистой меди. Найдены кости домашних животных – овец и коз. Кроме того, археологи раскопали фрагмент городского поселения, на оштукатуренной стене в одном из зданий которого они обнаружили фреску. Все эти находки сделаны под толстым слоем пемзы.

Есть ряд моментов, которые позволяют говорить о тождественности культур Крита и Санторина. Во-первых, во время раскопок на Тире найдена окаменевшая голова обезьяны, предположительно гиббона. Так как эти животные не встречались в Средиземноморье, значит, они ввозились издалека, вероятно, на потеху богатым жителям. Параллели этому находим в искусстве Крита: на фресках Кносского дворца имеются два изображения обезьян (в том числе и знаменитый «Собиратель шафрана» — изображение синей обезьянки, собирающей крокусы и ставящей их в вазы). Во-вторых, керамика, найденная на Санторине, аналогична критской. В-третьих, на острове найден меч, на лезвии которого помещены изображения лабрисов – двойных секир, одного из священных символов минойской цивилизации. Да и само местоположение Санторина в 78 километрах от критского побережья заставляет предположить существование неких связей между ними.

А. Г. Галанопулос и Э. Бэкон объясняют это сходство тем, что Санторин – это упоминаемая у Платона «Древняя метрополия» (круглый остров диаметром не более 20 миль), а Крит – Царский город (прямоугольный остров гораздо большего размера), то есть они исходят из того, что Атлантида — не остров в пределах другого, а два разных острова, а именно Крит и Санторин. Когда началось извержение вулкана, жители покинули Древнюю метрополию на Санторине и на кораблях попытались добраться до безопасных мест, однако все они, скорее всего, погибли, так как, по опыту современных катастрофических извержений, мы знаем, что их суда застряли бы в каше из пемзы, а сами они погибли бы от дождя из горячего пепла или просто задохнулись бы. О том, насколько горяч был пепел, свидетельствуют найденные среди застывшей пемзы зубы мужчины и женщины, которые обуглились от жара.

Образование вулкана на Санторине вызвало гигантский цунами, обрушившийся на Крит и другие острова Эгейского моря. Чтобы представить себе его масштабы, А. Г. Галанопулос и Э. Бэкон приводят параллели с извержением вулкана Кракатау в Индонезии в конце XIX века: тогда огромные волны, достигавшие высоты до 130 футов, смели 30 городов на побережьях островов Ява и Суматра, унеся жизни 36 тысяч человек. Волна сохранила часть своей силы даже на противоположном берегу Тихого океана, сорвав с якоря корабли на рейде чилийского города Вальпараисо. Из-за выброса вулканического пепла не было видно солнца на территории в диаметре 130 миль от вулкана в течение суток. Трудно представить, какие бедствия выпали на долю жителей Крита, если учесть, что воронка на месте извержения на Санторине в пять раз больше, чем на Кракатау, а слой вулканического пепла больше в 100 раз (30—40 метров против 40 сантиметров на Кракатау)! Понятно, что после этого ослабленный Крит был легко завоеван греками-ахейцами.

По мнению А. Г. Галанопулоса и Э. Бэкона, в памяти греков могли сохраниться обрывки воспоминаний об этой катастрофе, которые и послужили основой для рассказа Платона о гибели высокоразвитой цивилизации, которой он дал имя Атлантида. Только это катастрофа произошла не 9000, а 900 лет назад с точки зрения Платона, а эту разницу они объясняют обычной ошибкой при передаче информации, которую мог допустить и сам Платон, и его информатор Критий, и кто-либо из египетских жрецов. Что же касается размеров Атлантиды и указания на Геркулесовы столпы, то ученые предлагают не принимать эти указания буквально.

Касательно гибели Минойской цивилизации интересно привести мнение авторитетного сторонника отождествления Атлантиды с Критом греческого археолога Спироса Маринатоса. Он считает, что платоновский рассказ об Атлантиде основан на отражении в народной памяти разновременных исторических событий. Во-первых, считает он, катастрофа на Санторине и последующее исчезновение критян из Египта породили на египетской почве миф о поглощении процветающей земли. Во-вторых, нашествие на Египет и острова будущей Греции так называемых «народов моря» стало прообразом легенды о нападении атлантов на Египет и Грецию, а доблестное отражение их греческими наемниками на службе Египта сохранилось как победа афинян над атлантами. В-третьих, рассказы о плаваниях финикийских мореходов за Гибралтар, совершенные в царствование египетского фараона Нехо (609–593 гг.), повлияли на «перенесение» Атлантиды из Средиземного моря в Атлантический океан.

Реконструкция Аталантиды Маринатоса, Галанопулоса и Бэкона привлекает своей продуманной аргументацией и научной достоверностью, чего не хватает концепциям большинства исследователей Атлантиды. Однако сказать с уверенностью, был ли в действительности минойский Крит прообразом легендарной платоновской страны или нет, наука, скорее всего, никогда не сможет. Атлантида навсегда останется символом загадочной цивилизации, растворившейся в веках, а Крит будет прежде всего прекрасным курортом, который, помимо всего прочего, окружен аурой загадок, которые предлагает любопытному туристу его богатая история.

Греки приходят на Крит

Извержение вулкана на острове Санторин, или Тира, о котором мы уже говорили, оборвало развитие минойской цивилизации на Крите в момент, когда она добилась наибольших успехов. В результате этого чудовищного катаклизма все дворцы оказались разрушены, многие поселения покинуты, причем на некоторых жизнь никогда не возродилась. Ученые, реконструирующие события, произошедшие около 1450 года до нашей эры, пролагают, что основным разрушающим фактором послужил гигантский цунами, захлестнувший Крит. Кроме того, некоторое время остров должен был пережить кратковременный аналог «ядерной зимы», вызванный выбросом в атмосферу громадного количества вулканического пепла. Все это, несомненно, роковым образом сказалось на хозяйственной и культурной жизни минойского Крита.

Упадком минойской цивилизации воспользовались предки современных греков, а именно племена ахейцев. К тому времени они продвинулись из северных районов Балканского полуострова на территорию нынешней материковой Греции. После катастрофы 1450 года до нашей эры ахейцы начали переселяться на Крит. Следов вооруженного столкновения не сохранили ни археологические, ни письменные источники. Однако не подлежит сомнению, что наследники минойцев были подчинены новым поселенцам. И это не удивительно. Ведь минойцы не привыкли к войнам, а их поселения даже не имели укреплений. В то же время греки-ахейцы активно пользовались передовым вооружением, изготовленным из бронзы. Немало бронзовых мечей, кинжалов, наконечников стрел археологи обнаружили в ахейских могилах, возникших в окрестностях Кносса.

Кстати говоря, этот дворец остался единственным, уцелевшим после появления ахейцев, которые около столетия использовали его по назначения, то есть как резиденцию своего предводителя. Завоеватели использовали кое-какие достижения минойцев, например, они приспособили критское «линейное письмо» для передачи звуков греческого языка. Однако захватчики недолго тешились роскошью кносского дворца: где-то в начале XIV века до нашей эры последний этот последний осколок гибнущей культуры погиб в огне пожара. Возможно, он стал следствием одной из междоусобиц, о которых хорошо известно из позднейшей истории Греции, а, может быть, был вызван небрежностью, всегда характеризующей новых хозяев, заполучивших что-либо без усилий. Так или иначе, гибель кносского дворца стала символом гибели могущественного минойского Крита, характеризовавшегося передовой культурой.

Большинство достижений минойской цивилизации было постепенно забыто, причем в первую очередь менее культурные завоеватели утеряли секреты устройства водопровода и канализации. Потомки минойцев, которых греки называли этеокритянами, то есть «истинными критянами», были вытеснены в горы. Из их языка в греческий были заимствованы отдельные слова, некоторые из которых, такие, как, например, названия растений «нарцисс», «гиацинт», «кипарис» вошли в современные языки. Постепенно потомки минойцев забыли о своем великом прошлом и утратили свой язык, вытесненный греческими диалектами. В истории Крита начался новый период.

Гортина: критская Спарта

Когда речь заходит о классической Древней Греции, чаще всего в памяти возникают образы двух великих городов — Афин и Спарты. Эти великие центры долгое время определяли историю страны: сначала афиняне и спартанцы вели греков на борьбу против грозных персов, а после победы долгое время соперничали друг с другом за гегемонию. В этой борьбе, как и в XX веке, на кону стояли не только чисто экономические или политические мотивы, в ней был и идеологический подтекст. Афины олицетворяли демократический путь развития с широким участием в политической жизни представителей широких слоев коренного населения. Иное дело Спарта. Древние ученые считали ее оплотом аристократического образа правления, а некоторые современные авторы именуют Спарту «протофашистским» государством.

Действительно, политическое развитие Спарты изначально приняло специфическое направление. Упомянутые выше греки-ахейцы недолго оставались хозяевами Греции и Крита. В конце XIII века по их следам проследовали греки-дорийцы, вторгшиеся на Пелопоннес и на острова Эгейского моря, в том числе на Крит, которые поработили местных греков-ахейцев. Центром дорийских властителей Пелопоннесского полуострова стала Спарта. Весь громадный полуостров был поделен на 9000 приблизительно равноценных земельных участков (они назывались «клеры»), каждый из которых находился во владении одной семьи. Клер нельзя было продать или поделить между наследниками: он считался государственной собственностью. При этом спартанцы не обрабатывали землю сами: за них это делали порабощенные ахейцы, именовавшиеся «илотами». Илоты также считались чем-то вроде неотчуждаемой государственной собственности.

Все свободное время взрослые спартанцы проводили в военных тренировках. Это был народ воинов, равных которым не было не только в Греции, но, пожалуй, и во всем Средиземноморье. Только это и помогало им удерживать господство над ахейским населением Пелопоннеса, которое неоднократно поднималось на борьбу с поработителями, но неизменно терпело поражение. Постоянное состояние боевой готовности поддерживалось на государственном уровне. Спарта считалась «общиной равных»: денежное обращение было ограничено, а накопление материальных богатств запрещалось. Цари получали власть только тогда, когда войско выступало в поход. По возвращении они опять становились одними из многих. За соблюдением законов следили 10 избранных гражданами эфоров. Решение, принятое ими, было обязательно для всех жителей государства.

Спартанские законы регламентировали все стороны жизни граждан, приспосабливая их к нуждам обороны. Все спартанцы питались совместно, внося на организацию трапез одинаковое количество продуктов. Ощущение казарменного быта усиливалось тем, что законы регламентировали покрой одежды и даже форму усов и бород, которые надлежало носить гражданам. Государство вмешивалось и в семейную жизнь спартанцев. Хорошей женой считалась та, которая могла приносить здоровое потомство, а дети после рождения проходили «госприемку». Если кому-то казалось, что новорожденный мальчик из-за физических недостатков не сможет стать хорошим воином, он был обречен на смерть. В семь лет мальчиков в обязательном порядке отдавали в агелу — особую школу, обучавшую хитрости, выносливости и умению повиноваться. Выпускным экзаменом в агеле считался учебный поход, во время которого разрешалось безнаказанно убивать илотов.

Немудрено, что кому-то из наших современников такой порядок показался близким к фашистскому. Обратной стороной такого общественного устройства стал упадок экономики и культуры. В V —IV веках до нашей эры Афины стали центром ремесленного производства Греции, а их философы и поэты создали произведения, которые до сих пор считаются классическими. А непобедимая Спарта представляла собой отсталую провинцию, не вызывавшую ни у кого симпатий. Фактическим концом Спарты стало поражение, которое нанесли ей в 371 году до нашей эры войска города Фивы. Самым страшным было то, что спартанцы бежали с поля боя, что считалось непростительным. После этого ахейские илоты при поддержке Фив создали свое государство, и владения Спарты ограничились городской округой.

Почему в рассказе о Крите мы уделили такое внимание Спарте, городу материковой Греции? Дело в том, что города-государства Крита имели строй, подобный спартанскому. Об этом известно как по свидетельствам древних авторов, так и благодаря найденному в 1884 году юридическому тексту VI века до нашей эры, посвященному гражданскому праву (он происходил из Гортины, одного из городов острова, и известен как Гортинская надпись). Благодаря   ему стало известно, что на Крите, так же, как и в Спарте, существовала государственная собственность на землю, которую нельзя было передавать по наследству.

Как и спартанцы, критяне обедали исключительно в общественных местах. Правда, в отличие от Спарты, на Крите общественные трапезы устраивались за государственный счет. Во время войны товарищества сотрапезников превращались в военные подразделения. На Крите существовал аналог спартанских илотов — государственных рабов. Характерно, они назывались мноиты. Некоторые ученые считают, что это слово означает минойцев, то есть мноиты — это потомки создателей минойской цивилизации, порабощенные пришлыми греками. Как и в Спарте, на Крите мальчики обучались в агелах. Правда, существовало и различие: агелы организовывались представителями наиболее знатных семейств. Так что такого равенства, как в Спарте, на Зевса не существовало: некоторые все же были «равнее других».

Существовало на Крите и вмешательство государства в семейные дела. Например, все выпускники агелы были обязаны жениться. Кроме того, известно, что если после смерти отца семейства у него оставались только дочери, то им предписывалось выходить замуж за своего дядю, а в случае его отсутствия — за племянников отца или его двоюродных братьев. Более того, закон предписывал расторгнуть ранее заключенный брак, если после смерти отца не оказывалось наследников по мужской линии. Это делалось ради того, чтобы имущество не вышло за пределы семьи, нарушение благосостояния которой государство считало опасным.

Наконец, на Крите высшая власть принадлежала лицам, надзиравшим за соблюдением законов. В отличие от Спарты, они назывались не эфоры, а космы. Космы избирались только из представителей аристократии.

Однако существовали важные отличия между Спартой и Критом. Например, на Крите признавалась частная собственность на движимое имущество. Важным отличием от Спарты было использование серебряной и золотой монеты. Известно, что в IV веке свои монеты чеканили 28 критских городов. Во II веке до нашей эры Крит далеко отошел от традиций Спарты. Известный историк Полибий писал, что «во всем критяне представляют противоположность лакедемонянам [ спартанцам — Д. А.] ; так, законы их позволяют каждому расширять свои земельные владения до бесконечности, кто сколько может, потом деньги у критян имеют такую цену, что обладание ими почитается не только необходимым, но и весьма почетным».

Крайние «протофашистские» формы, которые приняло государство в Спарте, остались чуждыми Криту, а со временем они ушли в прошлое. Однако, как и в Спарте, на Крите специфическое общественное устройство дало те же последствия: остров оказался на периферии динамично развивавшейся греческой цивилизации и навсегда утратил роль лидера европейской цивилизации.

Итак, Крит стал неотъемлемой частью греческого мира. Критяне были такими же эллинами, с теми же языком, законами и обычаями. Однако при всем при том этот остров воспринимался греками как его крайняя часть, пограничье, на котором были возможны всяческие чудеса. Это очень хорошо видно при близком знакомстве с греческой мифологией.

Остров Громовержца, или Крит в греческой мифологии

Крит упоминается уже в связи с одним из ключевых греческих мифов – о борьбе богов и титанов. Наверное, все читали рассказ о том, как грозный титан Крон сверг своих родителей Урана и Гею и захватил власть над миром. Опасаясь, что его дети могут последовать его примеру и лишить его могущества, он пожирал их сразу после рождения. Пятерых постигла эта участь, и тогда Рея, жена Крона, решила родить следующего ребенка в далеком укромном месте, где кровожадный отец не смог бы его обнаружить. Характерно, что таким местом был выбран остров Крит.

Этим шестым ребенком Крона был Зевс. Он вырос в одной из пещер Иды, самой высокой горы острова, а две нимфы вскормили его козьим молоком (на Крите до сих пор водятся дикие козы, так называемые кри-кри). Возмужав, Зевс сделал то, чего так опасался его отец: возглавив восстание богов, он сверг титанов во главе с Кроном и заключил их в подземном мире. После этого Зевс стал верховным богом, правящим Землей в окружении сонма божеств.

Образ Крита как земли Зевса прочно утвердился в сознании греков и отразился в других мифах и легендах. Вот, например, легенда о Скилле и Миносе. В ней описывается, как критский царь Минос, герой ряда мифов, вел войну против народа лелегов. Дочь царя лелегов Ниса по имени Скилла увидела со стены крепости Миноса и влюбилась в него. Желая прекратить войну, она убила своего отца и принесла его голову в шатер Миноса. Однако Минос в ужасе отказался от этого дара и ее любви. В поэме Овидия «Метаморфозы» в уста царя вложены такие слова:

Боги да сгонят тебя, о бесчестие нашего века,

С круга земного, тебя пусть суша и море отвергнут!

Я же, клянусь, не стерплю, чтоб Крит, колыбель Громовержца

И достоянье мое, стал такого чудовища домом».

Таким образом, Минос отрицал возможность взять с собой Скиллу в первую очередь потому, что она совершила такое непостижимое и бесчестное для древних греков дело, как убийство, а это не сочетается с сакральным статусом земли, на которой некогда был вскормлен владыка мира великий Зевс. В результате Скилла получила по заслугам: она ухватилась за отплывающий корабль Миноса, но в открытом море на нее бросился орел, в которого воплотилась душа убитого ею отца. Тогда Скилла в страхе отпустила корму корабля, за которую она цеплялась, и также превратилась в птицу.

Но Минос, сын Зевса и Европы, так стремившийся избежать осквернения Крита, все-таки не сумел сберечь чистоту священной «земли Громовержца». Например, в одной из легенд говорится, что Минос наложил на побежденных афинян страшное наказание в отместку за убийство своего сына: каждые девять лет они должны были отправлять по семь юношей и девушек на Крит, которым предстояло стать жертвой Минотавра, чудовища с головой быка и телом человека. Минотавр, по легенде, являлся плодом от противоестественной связи жены Миноса Пасифаи с быком, к которому она «воспылала страстью». Как говорит миф, она заказала искусному Дедалу соорудить деревянную корову, скрывшись в которой она и отдалась животному. О дальнейшем расскажет Овидий:

Рода позор между тем возрастал. Пасифаи измену

Гнусную всем раскрывал двуединого образ урода.

Принял решение Минос свой стыд удалить из покоев

И поместить в многосложном дому, в безвыходном зданье.

В этом описании нетрудно узнать кносский Лабиринт. Два раза Минотавр насыщался кровью несчастных юных афинян, но в третий раз ему это не удалось: он был уничтожен афинским героем Тесеем, который к тому же ухитрился найти выход из Лабиринта. В этом ему помогла очередная измена царской дочери: на этот раз дочь Миноса Ариадна снабдила его клубком, разматывая который, Тесей отмечал свой путь. Однако Тесей, как и его неудавшийся погубитель Минос, не оценил услуги. Хотя он взял Ариадну на свой корабль, он высадил ее на одном из ближайших островов. На ее счастье, там девушку заметил бог Дионис, который, пораженный ее красотой, взял ее в жены.

Наиболее известный миф, связанный с критским царем Миносом, посвящен Дедалу. Это был искусный афинский мастер, славившийся своими статуями, казавшимися живыми. Кроме того, что он был первым в скульптуре, живописи и архитектуре, Дедал изобрел несколько инструментов, в числе которых был топор. Его сестра доверила ему воспитание и обучение своего сына по имени Тал. Тал, как и Дедал, оказался очень талантливым: обратив внимание на строение спинного хребта рыб, по аналогии он создал пилу. Кроме того, он считался изобретателем циркуля. Завидуя племяннику, Дедал сбросил его скалы. Спасаясь от наказания, Дедал бежал из Афин. Так он оказался на Крите.

Здесь он выполнял различные заказы царя Миноса и его родственников, в числе которых были упомянутые выше деревянная корова и лабиринт Минотавра. Однако когда Дедал стал тяготиться жизнью на Крите, выяснилось, что Минос не собирался отпускать его с острова. Поняв, что морская дорога ему закрыта, мастер воскликнул: «Небеса свободны, по ним понесемся!». Он соорудил из перьев, скрепленных воском, крылья для себя и своего сына Икара крылья, с помощью которых они действительно покинули Крит. Однако Икар подлетел слишком близко к солнцу, которое растопило воск, и сложная конструкция крыльев распалась. Икар рухнул в море и погиб. Безутешный отец похоронил сына на острове Икария. А за похоронами, радостно хлопая крыльями, наблюдала куропатка, в которую богиня Афина превратила убитого Дедалом Тала. Таким образом, можно считать, что смерть Икара была карой, которую боги послали Дедалу в наказание за убийство племянника.

От римлян до арабов

А теперь вновь вернемся из области мифологии к реальной истории Крита. В то самое время, когда Греция переживала эпоху экономического и культурного расцвета, Крит оказался на обочине прогресса. Специфический общественный строй, направленный исключительно на поддержание господства над порабощенными минойцами, не оставлял простора для движения вперед. Характерно, что древние авторы единогласно утверждают, что критяне жили собственной замкнутой жизнью, не интересуясь общегреческими делами. Они даже отказались присоединиться к войне против персидского царя Ксеркса (480 год до нашей эры), в которой приняло участие большинство греческих городов. Во время междоусобных войн, сотрясавших Грецию после победы над персами, критяне оставались в стороне, поставляя, правда, Афинам своих наемников.

Известно, что критяне активно занимались посреднической морской торговлей. В критские порты приходили суда из различных греческих и иностранных портов, сами критяне также плавали по всему Средиземноморью. Основным товаром на критских рынках были рабы. Критяне не только перепродавали живой товар. Остров вскоре стал очагом организованного морского пиратства. По словам античного ученого Страбона, легендарный царь Минос некогда очистил Средиземноморье от пиратов, тогда как последующие властители Крита, наоборот, наполнили ими море. Многие гавани Крита стали базами работорговцев.

В IV —II веках до нашей эры, когда Греция и соседние области были раздроблены на огромное количество мелких государств, такое состояние никого не смущало. Однако в начале I века до нашей эры положение дел изменилось. Средиземное море стало внутренним водоемом огромного Римского государства, которое подчиняла себе страну за страной, город за городом. И римляне не пожелали терпеть очаг пиратства, в который превратился Крит. Сразу после подавления знаменитого восстания Спартака римский сенат постановил истребить пиратство на всем Средиземноморье. Для этого знаменитый полководец Помпей был наделен всеми полномочиями в приморской зоне римских владений. Основные усилия Помпей направил против Киликии (ныне юго-восток Турции), но не был забыт и Крит. Туда направился военачальник Метелл, который к 67 году до нашей эры разгромил пиратов, а попутно присоединил Крит в римским владениям.

Римляне сохранили самоуправление греческих городов Крита и не вмешивались в их внутренние дела. Когда в IV веке нашей эры Римская империя раздедилась на Западную и Восточную половины, Крит стал частью последней, более известной в истории под названием Византии. Государственным языком Византии был греческий, и остров оказался как бы в родной стихии. Как и другие греческие области Византии, Крит вскоре стал православным: христианство на нем проповедовал Тит, ученик апостола Павла, автор одной из книг Нового Завета.

Крит долгое время обходили стороной войны, которые вела Римская империя. Однако в III веке он подвергся нападению германского племени готов, в V веке Крит грабило другое германское племя — вандалы, а в VII веке по нему прошлись славяне. Однако это были лишь грабительские набеги, не затрагивавшие основ жизни острова. Положение изменилось в 824 году, когда на Крите высадилась группа арабов, изгнанных из мусульманской в ту пору Испании под предводительством некоего Абу Хафса. Привыкнув в Испании к цивилизованной городской жизни, они не стали ломать уклад жизни православных критян. Однако они покровительствовали мусульманским пиратам, которые вновь принесли на Крит забытые было традиции работорговли. Центром мусульманского Крита стал город Хандак (нынешний Ираклион), названный так из-за своих мощных укреплений (по-арабски «хандак» означает «ров»).

Византия в то время переживала не лучшие времена, и ее императоры не смогли эффективно отреагировать на потерю Крита. Только в 960 году на острове высадилась мощная армия под командованием полководца Никифора Фоки. После нескольких месяцев осады его войска победоносно вошли в Хандак. Византийцы захватили в крепости значительные ценности, накопленные арабскими властителями Крита за годы грабежа христианских стран. Эта победа стала немаловажным этапом для Никифора Фоки, который вскоре стал византийским императором.

После победы в течение двух столетий Крит переживал эпоху благоденствия. Земледелие, мореплавание и торговля переживали подъем, отразившийся и на архитектурном облике острова. Так что когда в XIII столетии Крит перешел к венецианцам, он был сдан новым хозяевам в образцовом порядке.

Венецианский Крит, или родина Эль Греко

Пребывание в составе Византии для Крита завершилось одновременно с гибелью империи в 1204 году. Этому предшествовали следующие события. В 1187 году мусульманская армия овладела Иерусалимом. III Крестовый поход, предпринятый для освобождения гроба Господня, не привел к успеху. На рубеже XIV века был организован новый поход на Восток. Однако неожиданно планы руководителей христолюбивого воинства изменились. Летом 1201 года в Венецию, где собирались крестоносцы, прибыл византийский наследник Алексей. Он просил оказать ему помощь против его дяди, отнявшего престол у его отца, императора Исаака, и даже ослепившего его. Вожди крестоносцев согласились на это. Прибыв к византийской столице, крестоносцы разбили слабые силы её защитников и восстановили Исаака и его сына Алексея на престоле империи.

Но когда это произошло, выяснилось, что они не собираются выполнять условий договора, заключенного с крестоносцами. Ввиду враждебных действий, начатых византийцами, в конце 1203 года рыцари совместно с венецианцами осадили столицу своих вероломных союзников. Несмотря на попытку организовать сопротивление, византийцы оказались бессильны перед ударами крестоносцев. В апреле 1204 года Константинополь оказался во власти врагов. Город подвергся страшному грабежу, а вместо Византии возникла Латинская империя, императором которой стал один из предводителей крестоносцев, князь Балдуин Фландрский. Балдуин подарил Крит одному из своих сподвижников князю Бонифацию Монферратскому, а тот, в свою очередь, в 1210 году продал его Венеции. Так остров оказался под властью этой торговой республики.

Венеция XIII века, в отличие от других итальянских городов, не могла похвастаться богатой историей. Расположенная в болотистой труднодоступной лагуне, она возникла только в средневековье как убежище от вторгавшихся в Италию варваров. Из-за невозможности заниматься земледелием на болоте венецианцы обратились к другим видам деятельности. Ремесленники из этого города вскоре стали славиться по всему Средиземноморью. Однако богатство Венеции принесла ее торговля. К XIV веку она достигла своего расцвета: флот Венеции господствовал в Средиземном море, а ее корабли доплывали до Черного и Балтийского морей. В XIV веке на венецианском флоте служили 25 тысяч моряков, а торговый оборот составлял 10 миллионов дукатов ежегодно. Богатство позволило Венеции значительно расширить пределы государства: ей принадлежала значительная территория на северо-востоке Италии и многочисленные острова в Адриатическом и Эгейском морях.

Хотя Венеция располагалась в лагунах Адриатического моря, прилегавших к Италии, она долгое время являлась частью Византийской империи. Раннее венецианское искусство было в сильной степени подвержено влиянию византийских образцов. Торговая деятельность Венеции, благодаря которой она стала одним из передовых государств средневековья, также была связана в основном с восточными, в том числе с византийскими рынками. Так что вхождение Крита в состав венецианского государства не означало резкого разрыва со своим прошлым.

Однако между Византией и Венецией было одно более чем принципиальное различие. Византия в то время была оплотом православия, тогда как Венеция являлась частью католического мира. Поэтому конфликт между двумя конфессиями спроецировался и на Крит. Критяне несколько раз восставали против венецианцев, однако каждый раз терпели поражение. Постепенно Крит врос в политическую структуру Венеции. Многие критяне приняли католичество, многие венецианцы переселились на Крит. Очередное восстание, вспыхнувшее на острове, проходило под лозунгом создания «республики святого Тита» (так как Венеция была «республикой святого Марка»), и его поддержали многие из венецианских переселенцев.

В те годы, когда островитяне предпочитали мирную жизнь бессмысленным восстаниям, они имели возможность использовать все выгоды быть подданными Венеции. Торговля и ремесла Крита переживали период расцвета. Постоянный приток денег породил средний класс, благодаря которому получила развитие культурная жизнь. Такие драматурги, как Георгиос Хортадзис и Винченцо Корнарос, принесли известность критскому театру. Лучшие венецианские архитекторы активно строили на острове по заказу местной и приезжей элиты (прекрасные образцы венецианской архитектуры можно и сейчас обнаружить на Крите, например, в Ретимно). Историки искусства выделяют особую критскую школу в иконописи, характеризовавшуюся синтезом византийского и итальянского стилей живописи.

Постепенное вхождение Крита в культурную систему западного мира хорошо иллюстрирует судьба самого, пожалуй, знаменитого из уроженцев острова за всю его историю – Доменикоса Теотокопули, известно под прозвищем Эль Греко. Он родился в 1541 году в католической семье, принадлежащей к среднему классу: его отец и старший брат работали в таможенной системе. В юности Доменикос обучался иконописи у критских мастеров. Хотя его ранних произведений не сохранилось, однако они, вероятно, производили впечатление на окружающих, так что юный Теотокопули был отправлен в Венецию, где стал учеником Тициана. Войдя в круг лучших художников Италии, он многое у них заимствовал: колоризм и свободу кисти Тициана, светотень Корреджо, драматические эффекты Тинторетто. Хотя молодой критянин быстро освоился в Италии, и не только в Венеции, но и в Парме и самом Риме, он навсегда остался в истории с прозвищем Эль Греко – то есть «грек».

В период пребывания в Риме Эль Греко позволил себе критические высказывания по адресу Микеланджело, находившегося в то время в расцвете своей славы. После этого вокруг него возникла настолько нетерпимая обстановка, что ему пришлось покинуть страну. Он переехал в Испанию, с которой связал остаток своей жизни. Эль Греко поселился не в Мадриде, а в древней столице страны – Толедо. Этот город настолько полюбился художнику, что он и его окрестности часто использовались как фон для его произведений. В Толедо Эль Греко стал частью культурной элиты города. Он настолько сроднился с местной культурой, что его, иноземца, называли «самым испанским художником». Многочисленные созданные им произведения современные искусствоведы считают переворотом в изобразительном искусстве. Они отмечают, что под влиянием он ввел в свои картины особую реальность, находящуюся на грани между сном и действительностью.

Эль Греко обрел свой дом в Испании. Однако до конца своих дней он подписывал свои картины как Доменико Теотокопули, к тому же греческими буквами. Он никогда не забывал о своей родине, хотя никогда больше не вернулся на Крит. Однако заслуженная им мировая известность отбросила свою тень и на родной остров. Характерно, что в путеводителях по Криту Эль Греко называют в числе самых знаменитых персонажей, связанных с островом. А если учесть, что составляющие ему компанию Зевс, Дедал и царь Минос — фигуры легендарные, то приходится признать, что Эль Греко, по сути, единственный реальный человек, который прославил Крит в истории. Вернуться на родину ему удалось только своими трудами: в музее столицы Крита города Ираклиона (бывшей Кандии) хранится одна из самых известных работ Эль Греко — «Вид на Синайскую гору и монастырь».

Османская империя завоевывает Крит

В XIV веке на сцену мировой истории стремительно вырвалось Османское государство. Предки турок пришли на территорию Турции в XI веке, и за два столетия освоили ее центральную часть. Турки были объединены династией сельджуков в единое государство, господствующей религией которого стал ислам. На западной окраине сельджукского государства находились небольшие полунезависимые эмираты, правители которых были обязаны отражать возможный удар со стороны Византии. Одним из таких эмиратов управлялся династией Османов. В XIV веке, когда и Византия, и государство Сельджуков находились в полном упадке, Османы начали свою экспансию. В короткий срок они овладели последними владениями Византии в Азии, переправились в Европу, разгромили слабые государства балканских славян и, используя ресурсы подвластных территорий, подчинили себе другие турецкие эмираты.

В начале XV века Османское государство выдержало тяжелые испытания - сначала сокрушительное поражение от войск грозного полководца Тимура, затем междоусобная борьба принцев за престол и утрата государственного единства. Однако, пройдя через все испытания, Османы навели порядок в своей державе и возобновили победоносные походы против соседей. Апофеозом их триумфов стало взятие в 1453 года Константинополя, столицы древней Византии, ставшей отныне Стамбулом. Старинный символ города, полумесяц со звездой, с тех пор стал символом ислама. К началу XVI века османские правители овладели всей современной Турцией и Балканами. Разгромив Египет, они стали именовать себя султанами и халифами, что означало претензию на гегемонию в мусульманском мире. Арабские государства Ближнего Востока, какие добровольно, а какие после принуждения, признали верховенство турецких правителей.

Унаследовав территорию и претензии арабских властителей, османские султаны обратили свое внимание на острова Средиземного моря. Так же, как и в IX-X веках, вновь началась борьбе мусульман и христиан за Крит. Ее первым проявлением стало нашествие в 1538 году знаменитого пирата Хайреддина Барбароссы. Его судьба - отражение противоречивой жизни Средиземноморья той эпохи. Он родился в смешанной семье - отец был мусульманином, а мать православной христианкой. Все сыновья унаследовали веру отца, а дочери - матери (некоторые даже стали монахинями). Так как семья жила в приморском поселке, то братья Хайреддина, как и сам он, стали моряками. В то самое время, когда их сестры исправно посещали православную службу, их братья грабили христианские корабли и захватывали невольников в христианских городах. Хайреддин Барбаросса настолько прославился своими подвигами, что османский султан предложил ему вступить на его службу. Так в турецком флоте появился новый адмирал, который сразу же заставил христиан бояться одного своего имени.

Визит Хайреддина и его пиратов на побережье Крита стал одним из наиболее кошмарных эпизодов в истории острова. Высадившись в венецианских владениях,  Барбаросса попытался захватить Кандию. Однако хорошо укрепленная крепость оказалась не по зубам его воинству. Тогда Хайреддин, забыв о том, что критяне - единоверцы его матери и сестер, приказал перед отступлением опустошить все встречающиеся поселения. И приказ был исполнен…

Прошло еще сто лет, и османские правители решили подчинить Крит своей власти. В июле 1647 г. на острове высадились турецкие войска. Они быстро захватили остров, только в Кандии, да еще кое-где, продолжали держаться венецианские гарнизоны. Более двадцати лет длилась война за Крит, пока 30 августа 1669 г. комендант Кандии не сдал крепость туркам. По мирному договору венецианцы потеряли весь остров, сохранив на нем лишь три небольших торговых фактории. Да и те они уступили туркам в 1715 г., после очередной проигранной войны. На долгих три столетия Крит стал частью Османской империи.

«Родина или смерть!»

Захватив остров, турки начали проводить на нем такую же политику, как и в других покоренных странах. Налоговая политика была сориентирована на поддержку мусульман и угнетение иноверцев, то есть православных христиан (после изгнания венецианцев католиков на Крите не осталось). Из-за этого некоторые православные принимали ислам. К концу XIX века на Крите проживало 184 тысячи православных и 93 тысячи мусульман, причем и те, и другие говорили по-гречески. Помимо чисто финансовых выгод, перед мусульманами открывалась перспектива продвижения на государственной или военной службе, так как для христиан и то, и другое было практически недоступно.

А служба была тем более важна, что османское правительство проводило политику покровительства в первую очередь земледельцам и скотоводам, от имени которых оно и действовало. Поэтому турки мало внимания уделяли торговле и промышленности. Это привело к тому, что к началу XX века Крит, некогда процветавший благодаря изделиям своего ремесла и ловкости своих торговцев, оказался в застое. Печальную картину упадку зафиксировала энциклопедия Брокгауза и Ефрона, соответствующий том которой вышел в 1895 году: «Христиане и мусульмане находятся в страшной вражде; промыслы в упадке; гавани, бывшие в цветущем состоянии при венецианском господстве, почти все обмелели; большинство городов в развалинах».

Главным занятием критян, как и большинства жителей Османской империи, было сельское хозяйство и связанные с ним промыслы. Основным предметом экспорта являлось оливковое масло. Известностью пользовались сыры, изготавливавшиеся в Сфакии, и вино из Педиада и Малевизи. В Европе охотно закупали критское мыло, годившееся, правда, только для стирки. Тем не менее, сельское хозяйство Крита пребывало на низком уровне. Характерно, что в 1896 году суммарное производство сельскохозяйственной продукции оценивалось в ту же сумму, что и 1852-м, что говорит о стагнации.

Неудивительно, что православное греческое большинство населения Крита испытывало нелюбовь к своим мусульманским соседям. И неоднократно их недовольство выливалось в восстания. В 20-х годах XIX века, когда восстание против османского ига охватило все греческие земли, не остался в стороне и Крит. Повстанцам, выступавшим под лозунгом «Родина или смерть!», удалось уничтожить турецкие гарнизоны и овладеть всем островом. Когда, казалось, с властью мусульман было уже покончено, положение изменилось: по приглашению султана на Крите высадилась армия Мухаммеда-Али. Он прославился своей жестокостью, благодаря которой он стал фактическим правителем Египта. Подавив восстание на Крите, он присоединил его к своим владениям. Поэтому когда Греция в 1829 г. получила независимость, Крит не вошел в ее состав.

Правда, владением Мухаммеда-Али она оставалась недолго: в 1841 году он поднял восстание против султанской власти и двинул свои войска на Стамбул. Однако в решающий момент вмешались европейские державы, в Босфорский пролив вошел русский флот, и строптивый правитель Египта был вынужден признать власть султана. В числе сделанных им уступок было и возвращение Крита под контроль Стамбула. Так остров вновь оказался в руках Османов.

В 1858 году на Крите вспыхнуло новое восстание православного населения. Не сумев подавить его силой, турки вынуждены были успокоить критян обещанием смягчить налоговую политику. Не прошло и десяти лет, как в 1866 году Крит вновь был охвачен пожаром восстания. Повстанцы требовали, чтобы обещанные реформы были введены в действие. Османское правительство бросило против критян свои войска, однако критяне укрепились в труднодоступных горах Апокорона и отражали там одну атаку врага за другой. Когда турки предприняли решающий штурм монастыря Аркадион, оборонявшие его критяне взорвали его укрепления и сами погибли под их обломками. Годовщина этого события теперь отмечается на острове как национальный праздник. В 1867 году критяне объявили о воссоединении с Грецией. После этого в события вмешались европейские державы, вынудившие Османскую империю даровать Криту самоуправление. Островом должен был править православный губернатор, правда, назначаемый султаном, при помощи Народного собрания. В Сфакийские горы (те, где изготавливали лучший сыр) был запрещен доступ османским солдатам. В 1878 году Османская империя подписала новый документ, в котором шла речь об автономии Крита.

Однако на практике османские власти не соблюдали эти условия. Такая политика турок спровоцировала восстания в 1887 и 1889 годах. В донесениях секретаря русского посольства в Афинах констатировалось, что редкое лето в Греции обходилось без тревожных сообщений с Крита. В 1895 года в Апокороне вспыхнуло очередное восстание сторонников автономии Крита. Оно быстро охватило весь остров. Успешные действия повстанцев обеспечили неофициальную поддержку Греции: оттуда шло оружие и прибывали добровольцы, в том числе офицеры регулярной армии. В январе 1897 года греческое правительство направило на Крит свой флот, открыто потребовав от Османской империи передать ей остров. Между двумя странами началась война, которая, однако, быстро завершилась поражением греков. Однако критяне не остались забыты: европейские державы гарантировали автономию Крита, правителем которого стал греческий принц Георг.

Парламент Крита несколько раз принимал резолюции о присоединении к Греции, однако власть Османов оставалась незыблемой. В 1905 году на острое разразилось очередное восстание, во главе которого встал тридцатилетний сын критского купца Элефтериос Венизелос. Георг отрекся от власти, а Крит фактически присоединился к Греции. В это время в Османской империи произошла революция, и события на Крите остались без внимания со стороны Стамбула. Венизелос стал настолько популярен в Греции, что в 1910 году стал премьер-министром страны, занимая этот пост с перерывами до 1933 г. Вся дальнейшая политика Греции строилась во многом усилиями этого незаурядного критянина.

Что же касается самого острова, то только после Балканской войны 1912-1913 годов Крит официально был признан частью Греции. Дилемма «Родина или смерть!» благополучно разрешилась в пользу «родины». Окончательный разрыв с османским наследием произошел в 1923 году, когда Греция и Турция, закончив очередную войну, произвели обмен населением: все православные греки за государственный счет были перевезены из Турции, а на их место переехали мусульмане из Греции. Таким образом, национальная проблема на Крите была решена.

Крит в XX веке: опять война…

Наступление XX  века все народы мира встречали с энтузиазмом. Большинство верило, что грядет век разума, в котором не будет войн. Как раз недавно, в 1896 году, в Греции прошли первые Олимпийские игры современности, которые для многих символизировали надежду на мирное будущее. Но, к сожалению, и для Крита, и для всей Греции новое столетие не принесло ничего нового — кровь, слезы и страдания привычным покровом опустились на Средиземноморье.

Уже вскоре после  того, как Крит обрел свободу от Османской империи, остров впервые послал своих добровольцев на войну: в ходе I Балканской войны 1912—1913 гг. несколько батальонов критян участвовали в победоносном наступлении греческой армии против турок. После войны Крит юридически стал частью Греции, и согласия его жителей на военную службу больше не спрашивали: уроженцы острова поучаствовали и во II Балканской, и в I Мировой, и в Греко-турецкой войне 1921–1922 гг. Но и в мирное время остров не оставался в стороне от поистине бурной политической жизни Греции: когда в Афинах в очередной раз бала восстановлена монархия, неутомимый Венизелос сделал Крит базой республиканского движения. В 1935 году он сумел организовать на острове восстание против королевской династии, впрочем, завершившееся поражением.

Мирная передышка продолжалась недолго. В октябре 1940 г. пожар II Мировой войны, бушевавший в Европе уже больше года, опалил и Грецию: на ее территорию вторглись войска итальянских фашистов. В упорных боях греки остановили агрессоров, однако тогда на помощь врагу пришли их немецкие союзники. В апреле 1941 года гитлеровская армия начала поход на Балканы. Основные силы греческой армии были окружены и сложили оружие. Не спасла страну и помощь британского экспедиционного корпуса, вынужденного спешно эвакуироваться из Греции. Королевское правительство бежало на последний свободный клочок греческой территории – остров Крит.

Однако уверенности в том, что остров удастся отстоять от врага, ни у кого не было. Отряды, сформированные в начале войны на Крите, были переброшены в материковую Грецию и разделили печальную участь сдавшихся нацистам войск. Британские части, которые должны были по договору с греческим руководством оборонять остров, были слишком слабы, к тому же они были деморализованы поражением. В состав британских войск на Крите входили, помимо англичан, новозеландцы и австралийцы. В их распоряжении было лишь девять танков и совсем немного самолетов. Единственной надеждой было превосходство на море: греки и англичане надеялись, что это не позволит немцам и итальянцам высадиться на Крите.

Однако Адольф Гитлер был иного мнения на этот счет. Он приказал своим генералам захватить Крит, который был опасен как база для английской авиации. Так как морской десант был невозможен, то единственно возможным путем овладеть островом была признана атака с воздуха. Планирование этой операции осложнялось тем, что до того момента воздушно-десантные операции такого масштаба нигде в мире не проводились. Поэтому немецкие генералы выступили первопроходцами, вписав свои имена в историю военного искусства.

20 мая 1941 года с подготовленных на территории Греции аэродромов стартовали немецкие самолеты. Они сбросили парашютистов, которые должны были захватить все три имевшиеся на Крите аэродрома. Высадка прошла не совсем удачно: несколько немецких отрядов было уничтожено англичанами и критскими ополченцами, другие высадились слишком далеко от сброшенных ранее контейнеров с тяжелым оружием и понесли тяжелые потери. Только негибкое руководство новозеландского генерала, командовавшего британскими войсками на Крите, позволило немцам через два дня с огромным трудом захватить один из аэродромов. Дальнейшее стало для гитлеровцев делом техники.

На захваченном аэродроме один за другим стали приземляться транспортные самолеты с подкреплениями. Когда немцы прочно закрепились на острове, они перебросили на рыболовецких судах под прикрытием авиации артиллерию и тяжелое вооружение, которое нельзя было доставить по воздуху. После этого началось планомерное очищение Крита от англичан и местных ополченцев. Через неделю после первой высадки немцев новозеландский генерал отдал приказ о начале эвакуации. Ко 2 июню британских войск на Крите уже не осталось. Остров полностью перешел под контроль нацистов.

Несмотря на то, что немцы добились впечатляющего успеха, Адольф Гитлер был в ужасе от потерь, которые понесли его войска на Крите: 2071 убитый, 1888 пропавших без вести и 2594 раненых. Занявшая примерно столько же времени (10 дней) война против Греции и Югославии, проводившаяся к тому же более крупными силами, унесла жизни лишь 1206 немецких военнослужащих, а еще 548 пропало без вести. Это объяснялось высокими потерями первого дня высадки, которые пришлось понести парашютистам. Наверное, советские генералы и не обратили бы внимания на столь ничтожные по их меркам утраты, однако Гитлер смотрел на это по-другому: по его приказу, германскому командованию было запрещено планировать и проводить воздушно-десантные операции. Поэтому в ходе Великой Отечественной войны советская армия ни разу не столкнулась с масштабными десантами с воздуха.

Что же касается Крита, то вряд ли его современные  жители гордятся тем, что на их острове была проведена первая в мире воздушно-десантная операция. Они вспоминают скорее о тех потерях, которые понесли критяне, подобно остальным грекам, в борьбе с вражеской агрессией. На протяжении всех четырех лет оккупации греки вели партизанскую борьбу с нацистами. А после освобождения в 1944 году, которое принесли британские войска, Крит, наконец, вступил в полосу благоденствия и процветания, которая продолжается и поныне. А военные грозы недавнего прошлого кажутся сейчас такими же нереальными, как и события минойской древности и даже венецианского средневековья. Реален только прекрасный, открытый для туристов со всего мира остров, справедливо считающийся жемчужиной всего Средиземноморья.

  Версия для печати
История купечества России Журнал «Невский Театралъ» Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
2006-2016 © ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"».
ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – журнал «ПравоИнформ», информационно-консультационные услуги, услуги 1С
Адрес: 191036, Россия, Санкт-Петербург, Невский проспект, 111/3, литера А
Телефоны: +7 812 717-77-09, +7 812 717-27-42, +7 812 717-62-49, факс: +7 812 717-95-10
На главную  |   Карта сайта  |   Как с нами связаться