«НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – надежный помощник в бизнесе

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА
Обращение к посетителям сайта
О компании
Наши реквизиты
Вакансии
Наши новости
Отправить нам сообщение
Семинары
«Линия консультаций»
Аутсорсинг
Журнал «ПравоИнформ». Бизнес. Законодательство. Культура
Журнал «ПравоИнформ»
Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

НАШИ ТЕЛЕФОНЫ:

+7(812)717-77-09

+7(812)327-32-46

Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ  |  Острова  |  Прошлое Канарских островов, или Земля Счастливых по ту сторону Геракловых столпов

Прошлое Канарских островов, или Земля Счастливых по ту сторону Геракловых столпов

Канарские острова… Архипелаг близ марокканского побережья Африки площадью 7500 квадратных километров, состоящий из 7 обитаемых и 6 необитаемых островов и являющийся частью Испанского королевства. У большинства читателей Канарские острова, несомненно, ассоциируются с отдыхом на великолепных песчаных пляжах. Действительно, для современного европейца это относительно близкий курорт, на котором можно отдыхать круглый год. О достопримечательностях островов — вулканических пейзажах, загадочных пещерах, удивительной канарской сосне, которая способна возродится, даже обгорев на 80 процентов — можно рассказывать много, но за нас это уже сделали составители многочисленных туристических путеводителей, к которым мы и отсылаем любопытствующего читателя. А сейчас мы поговорим о прошлом Канарских островов, в котором также много интересного и загадочного.

Собаки или канарейки?

Начнем с начала – то есть с названия. Почему Канарские острова называются Канарскими? Для многих людей этот вопрос не стоит — как почему, удивятся они, да ведь эти острова — родина канареек. В честь этих желтых комнатных птиц острова и получили свое имя. Действительно, столь популярные, если верить Маяковскому, особенно среди мещан «оголтелые канареицы» попали в Европу именно с Канарских островов. Но случилось это только в XV веке, а свое название архипелаг получил гораздо раньше. Более того, оказывается, это канарейки названы так в честь островов, где они жили.

А истоки названия уходят не много не мало к I веку нашей эры, причем известен и его автор — знаменитый римский ученый Плиний Старший. В своей «Естественной истории» он поместил рассказ, как на рубеже новой эры правивший в Мавретании (которую не стоит путать с современной Мавританией — древняя страна хоть и находилась, как и нынешняя, в Африке, но располагалась гораздо севернее, на землях современных Алжира и Марокко) царь Юба II послал морскую экспедицию за Геракловы столпы, то есть за Гибралтарский пролив. В те годы Гибралтар являлся границей цивилизации, и люди были готовы к тому, что к западу от него их ждут чудеса и загадки. Естественно, когда мавретанские мореходы достигли Канар, они были готовы к встрече с необычным. И этим необычным стали собаки, которых, по словам Плиния, держали жители одного из островов. Судя по его рассказу, эти псы были размером едва ли не с теленка, но больше всего ученого поразили их огромные выпученные глаза (похоже, великий сказочник Ганс Христиан Андерсон, сочиняя сказку «Огниво», накануне прочитал соответствующий фрагмент у Плиния и наградил действующих в ней собак глазами размером «с плошки»).

Мавретанские мореходы, потрясенные созерцанием громадных псин, не удосужились выяснить у местных жителей название островов. Какое название они дали им сами, история также умалчивает (римляне называли их Счастливыми островами по ту сторону Геркулесовых столпов). Зато Плиний, ничтоже сумняшеся, окрестил тот остров (это был Гран Канария), где посланцам Юбы II встретились необычные представители собачьего племени, «собачьим», то есть «канарским» («собака» по латыни — «канис»). Со временем название перешло на весь архипелаг, и ныне местные жители гордятся своей «канаридáд» — то есть «канарскостью».

Что же касается легендарных собак, то их можно видеть на островах и сейчас — местные жители называют их «бердинос». Это обычные овчарки, хотя и довольно крупные, но не настолько, чтобы в их честь называть архипелаг. Да и глаза у них вполне обычные, не «плошки». Так что то ли древние моряки что-то преувеличили, то ли Плиний Старший немного присочинил, но если бы острова открыли бы сейчас, никто бы их «собачьими» не назвал. Но сделанного не воротишь, и славное имя Канарских островов никто менять не собирается.

Стокилограммовые красавицы «детей большого вулкана»

Как известно, в настоящее время Канарские острова являются частью Испанского королевства. Но географически они ближе всего примыкают к побережью Марокко, и под власть Испании попали сравнительно поздно — только к XVI веку. До этого на каждом из семи обитаемых островов архипелага существовало по самостоятельному королевству, жители каждого из которых говорили на собственном языке. Европейцы называли их общим словом «гуанчи», которое и закрепилось за аборигенами Канарских островов.

Это слово происходит от бытовавшего на острове Тенерифе самоназвания местных жителей, которые на их языке звучало как «гуанчинет». «Гуа» означало «мужчина» или «сын», а словом «чинет» туземцы называли свой остров. В свою очередь, название острова переводилось как «большой вулкан» — в честь вулкана Тейде, или Пико дель Тейде, как он называется сейчас. Вулкан действительно большой — его высота достигает 3718 метров, и это самая высокая точка во всей  Атлантике. Немудрено, что местные жители назвали свой остров по главному географическому объекту, а самих себя окрестили «детьми большого вулкана».

Первым европейцам, прибывшим на острова в XIV веке, гуанчи показались совершеннейшими варварами. Действительно, к тому моменту, когда Европа и Ближний Восток достигли относительно высокого уровня развития производительных сил, обитатели Канарских островов жили в каменном веке: они не умели обрабатывать металлы, не знали гончарного круга, жили в пещерах и не умели строить лодки. Земледелие играло вспомогательную роль, а основу рациона составляли продукты скотоводства, в основном козье мясо и молоко.

Но более всего поразили европейцев обычаи гуанчей. Например, на острове Гомера местные жители общались без звуков, просто шевеля губами, а на больших расстояниях они… пересвистывались! Туземцы объяснили пораженным европейцам, что некогда их предки лишились языков в наказание за какую-то забытую ныне провинность, и с тех пор они так и свистят. Интересно, что хотя современные жители Гомеры прекрасно говорят по-испански, некоторые из них еще владеют свистящим языком предков.

На другом острове существовал более шокирующий обычай: все девушки перед замужеством некоторое время пребывали в моне — своеобразном общежитии, основной целью которого было дать им возможность увеличить свой вес до 100 килограммов, иначе супружество становилось для них недостижимой перспективой. То, что европейцам казалось варварством, имело под собой вполне разумную подоплеку — предполагалось, что у дородной женщины будет здоровое потомство. И действительно, гуанчи отличались высоким ростом (в среднем они были около 180 сантиметров, нередко встречались и ребята под два метра) и крепким телосложением. Их потомков и сейчас можно узнать среди современных жителей Канарских островов — помимо роста, их происхождение выдают голубые глаза.

Откуда пришли гуанчи?

Когда в XIV веке на Канары пришли испанцы и португальцы, больше всего они удивились несоответствию европейского облика гуанчей их примитивной культуре. Основным критерием культурности народа в средние века была его религия. И если с точки зрения католиков-испанцев даже мусульмане и иудеи являлись варварами, то что уж говорить о гуанчах, поклонявшихся силам природы, луне и солнцу!

Ученых долгое время терзал вопрос: как и когда гуанчи попали на Канарские острова? Более всего исследователей смущал тот факт, что у островитян не было ни кораблей, ни лодок, ни каких-либо иных плавсредств – они не имели даже плотов! В случае надобности гуанчи без труда добирались на соседние острова вплавь. Но приплыть без лодок на острова, да еще прихватить с собой домашний скот (коз, овец и собак до гуанчей на Канарах не было) было никак нельзя, ведь кратчайшее расстояние между островами и ближайшей точкой африканского побережья — 92 километра.

Поэтому некоторые ученые с уверенностью объявили гуанчей потомки европейских кроманьонцев. Дескать, и те, и другие баловались пещерной живописью, да и облик у аборигенов Канар характерно европейский: помимо высокого роста и голубых глаз, светлые волосы и абсолютное отсутствие признаков негроидной расы. Однако сторонники кроманьонского происхождения гуанчей не учли того, что до Европы от Канар гораздо дальше, чем до Африки — минимум 1500 километров.

Более популярной была, да и теперь остается, гипотеза, суть которой сводится к тому, что гуанчи — потомки обитателей легендарной Атлантиды, описанной великим греческим мыслителем Платоном. Атлантида, по Платону, находилась в Атлантическом океане напротив Гибралтарского пролива, была сильным, почти идеальным государством, но однажды за одну ночь неожиданно погрузилась под воду. Было бы заманчиво предположить, что Канарские острова — это горы, сохранившиеся после погружения Атлантиды на дно океана, а гуанчи — потомки тех ее жителей, которые успели спастись после катастрофы. Тогда отсутствие плавсредств вполне логично: гуанчи-атланты жили на островах всегда.

Но здесь, как всегда, красивая картина столкнулась с прозаическими фактами. Во-первых, выяснилось, что гуанчи когда-то знали мореплавание: об этом свидетельствует изображение лодки, найденное в одной из пещер в Ломо-де-лос-Летрерос, неподалеку от Тельде, второго по населению города острова Гран-Канария. Это значит, что гуанчи приплыли на острова на лодках, а после своего переселения на Канары перестали ими пользоваться и впоследствии просто «забыли» об этой странице своего прошлого.

Во-вторых, в XX веке ученые, исследовавшие язык гуанчей, установили, что языки гуанчей (а на каждом острове был свой язык; хотя ни один из них не сохранился до наших дней, до нас дошли списки слов и записи отдельных фраз) родственны ливийским языкам, на которых до арабского завоевания говорила вся Северная Африка за исключением Египта. Некоторые современные ученые даже склонны полагать, что гуанчские и ливийские языки составляют единую семью языков, которая, в свою очередь, вместе с семитскими, египетским, кушитскими и другими языками Африки входит в афразийскую макросемью языков. Так что все это значит, что гуанчи пришли, точнее, приплыли на Канарские острова с территории Северной Африки.

Канарские мумии

Наиболее сведущие в области североафриканских исследований ученые предлагают следующую реконструкцию миграций предков гуанчей в древности: в X тысячелетии до нашей эры в Передней Азии произошел распад афразийской макросемьи языков. После этого предки носителей ливийско-гуанчских языков двинулись в Африку. Традиционная гипотеза говорит о том, что они пошли по кратчайшему пути через Синайский полуостров. Однако против нее говорит трудность переправы через Нил, дельта которого в ту эпоху представляла собой непроходимое болото. Возможно, что предки носителей ливийско-гуанчских языков прошли через Аравийский полуостров, переправились через Красное море в районе Сомали, пересекли Нил в его верховьях (где он не так полноводен) и оттуда заселили северную окраину Сахары и африканское побережье Средиземного моря. Доказательством этой теории могут служить слова, общие для ливийско-гуанчских языков и языков Южной Аравии и тех районов Африки, через которые они должны были проходить.

Итак, получается, что далекие предки гуанчей были лишь первой волной великого переселения из Азии в Африку. С начала III тысячелетия до нашей эры в древнеегипетских текстах фиксируются западные соседи – «блестящие», то есть светлокожие или светловолосые европеоиды. Однако довольно быстро гуанчи были вытеснены следующими волнами переселенцев (а тех впоследствии изгнали арабы) дальше от рубежей Египта на запад, что в конечном итоге привело их на Канарские острова. Как раз в III тысячелетии до нашей эры, судя по археологическому материалу, произошло заселение архипелага предками гуанчей. А кратковременный контакт гуанчей с древними египтянами мог сказаться на заимствовании первыми древнеегипетской практики мумификации, зафиксированной и на островах.

На этом стоит остановиться поподробнее. Обычай мумификации тел умерших встречается в мире чрезвычайно редко; ее классическим примером является Древний Египет. Египтяне извлекали из тел умерших внутренности и мозг, пропитывали их благовониями, такими, как мирра и кассия, обматывали льняными бинтами, смоченными клеем и камедью, и только после этого подвергали собственно мумификации. Так поступать со своими мертвыми их заставляла вера в то, что сохранность тела необходима для полноценного существования в загробном мире.

Стоит предположить, что гуанчи мумифицировали тела своих сородичей именно из желания облегчить им жизнь за гробом. Хотя выражение «за гробом» не вполне корректно применительно к захоронениям гуанчей — они просто оставляли мумии в пещерах. Как Вы, конечно, запомнили, сами гуанчи также проживали в пещерах, так что их похороны можно рассматривать просто как переезд мумии в соседнюю комнату. Погребальных пирамид гуанчи, подобно египтянам, не строили.

Да и сама практика мумификации не совпадала с египетской. Самое главное отличие заключалось в том, что гуанчи не вынимали из тела внутренности, как то делали египтяне. Они лишь натирали покойника растительным маслом и выставляли его на солнце; после подсушивания тело бальзамировали и несли к месту упокоения. Нетрудно заметить, что техника мумификации у гуанчей была более примитивной по сравнению с древнеегипетской. Поэтому наиболее древняя сохранившаяся канарская мумия датируется X веком нашей эры, тогда как из Египта до нас дошли тела покойников, живших в середине II тысячелетия до нашей эры — то есть они на два с половиной тысячелетия (!) старше гуанчских.

Завоевание островов

Упомянутая уже экспедиция мавретанского царя была единственной известной за четыре тысячелетия попыткой контакта цивилизованного мира с Канарскими островами. Гуанчей не коснулись ни великие переселения народов, ни возникновение Римской империи, ни арабское завоевание Северной Африки, не говоря уже о менее значительных исторических событиях. Однако от жизни не убежать, и в XIV веке гуанчи в их канарских убежищах предстали взорам изумленных европейцев. В 1312 году на самом северном из островов высадился мореплаватель из Генуи Лансароттто Малосельо. Моряки из этого города (наряду с венецианцами) в те годы были наиболее смелыми и предприимчивыми, и неудивительно, что честь вторичного открытия Канарских островов принадлежит именно им. А память о Лансаротто Малосельо сохраняется и поныне в названии открытого им острова — Лансароте.

Узнать — не значит использовать. Генузцы, наладившие торговлю между Европой и Ближним Востоком, не нашли на Канарских островах ничего такого, что могло бы помочь им в их коммерческих операциях, поэтому они не стали претендовать на обладание ими. В последующие годы на Канарах побывали моряки под флагами Португалии и Арагона, но и эти визиты не изменили историю гуанчей. Только в 1344 году Канары вошли в политическую систему христианской Европы: Папа Римский даровал эти земли одному из родственников короля Кастилии. Однако новоявленный король канарский Луис I даже не соизволил навестить свои владения; что же касается гуанчей, то они так и не узнали, что у них появился суверен.

После смерти Луиса право на престол перешло к одному из представителей нормандской знати (Нормандия — северное побережье Франции) Роберу де Бракомонту, а от него — к его кузену Жану де Бетанкуру. На дворе стояло уже XV столетие, век великих географических открытий, и Бетанкур не остался в стороне от веяний времени. В 1402 году он с отрядом из французов и испанцев прибыл на уже известный европейцам Лансароте, завоевал его и добился признания своих прав со стороны тогдашнего кастильского короля. Вслед за этим Бетанкур завоевал еще два острова, Фуэртевентуру и Эль Йерро (согласно легенде, название первого из них объясняется тем, что сойдя на его берег, Жан де Бетанкур воскликнул: «Большое приключение!», что по-испански как раз и звучит как «фурте вентура»).

Дальнейшему покорению Канарских островов помешало как соперничество со стороны Португалии, которая как раз начинала свою недолгую морскую экспансию, так и сопротивление, оказываемое племенами гуанчей. Аборигены архипелага, объединенные в несколько «королевств» местными вождями, сумели стать серьезными противниками для конкистадоров. Это тем более удивительно, если вспомнить, что они даже не знали обработки металлов и их самым грозным оружием были деревянные копья с закаленными в огне остриями и мечи с лезвиями из вулканического камня. После первых успехов Бетанкура следующий успех пришел к колонизаторам только в середине XV столетия, когда после пяти лет упорных битв им удалось подчинить Гомеру.

Тем не менее, уступив небольшие острова, гуанчи долгое время не позволяли завоевателям закрепиться на более крупных Гран Канарии и Тенерифе. О том, что европейцы знали на Канарах черные дни, свидетельствует название деревни Матанса, расположенной на непокорном Тенерифе — в переводе это слово означает «разгром». Но всего в трех километрах от Матансы находится деревня Виктория, названная так в честь решающей победы над последним гуанчским «королем» Бенкомо. Это событие произошло в 1496 году и завершило трудный процесс европейского завоевания Канарских островов.

Мальвазия, туристы и генерал Франко

Согласно одной из легенд, которые часто рассказываются легковерным туристам, последние гуанчи после поражения предпочли смерть плену. А так как они являлись «сыновьями большого вулкана», то и смерть избрали соответствующую: они спрыгнули в его жерло. Однако антропологический тип гуанчей их потомки сохранили до настоящего времени, и если сейчас на одном из островов Вы встретите высокого человека с русыми волосами и голубыми глазами, знайте — в его жилах течет кровь аборигенов архипелага. Уже на заключительном этапе завоевания некоторые «короли» гуанчей приняли христианство и перешли на сторону европейцев. После своей победы конкистадоры обратили побежденных в рабство, однако вскоре Папа Римский запретил держать в неволе христиан. А так как гуанчи по примеру своих бывших «королей» обратились ко Христу, то уже к XVII веку они полностью обрели свободу.

Завоевание Канарских островов совпало по времени с объединением королевств Кастилии и Арагона в единую Испанию и завоевание ею последнего государства мусульман на Иберийском полуострове. С самого момента объединения — а это случилось в 1479 году — Канары вошли в состав нового королевства. С XVI века с материка на архипелаг начали переселяться подданные испанской короны, причем не только кастильцы, но также баски и галисийцы. Смешиваясь с местными жителями, они сформировали особую этнографическую общность. Современные жители Канарских островов говорят на диалекте испанского языка, в котором угадываются отдельные заимствования из языков гуанчей.

Острова быстро нашли свое место в мировой экономической системе. Прибывшие из Испании колонисты научили местных жителей выращивать лучшие сорта винограда, а также сахарный тростник. Благодаря прекрасному климату сельское хозяйство Канар быстро начало приносить немалые прибыли. Особенно ценились на мировом рынке канарские вина, характерным представителем которых является мальвазия — легкое белое сладковатое вино с легким привкусом горечи.

Канарские острова нередко оказывались в самой гуще исторических событий. Само их положение между трех континентов предопределило повышенное внимание к ним со стороны тех держав, которые претендовали на морское господство. Через Канары неизменно пролегали маршруты первых исследователей Америки, в том числе и ее первооткрывателя Христофора Колумба (в Лас-Пальмасе туристам показывают дом, где, по легенде, останавливался великий мореплаватель). Затем на острова зачастили португальские и английские пираты, избравшие их базой для набегов на идущие на родину испанские галеоны с богатыми грузами из нового света. В 1797 году визит на Канары нанес адмирал Горацио Нельсон: в те годы Испания выступила против Англии в союзе с революционной Францией, и британцы попытались воспользоваться конфликтом для захвата цветущего архипелага. Однако великого флотоводца постигла двойная неудача: его флот потерпел поражение, а сам он в сражении лишился правой руки.

Последний раз Канарские острова оставили след в истории в 1936 году. После отречения в 1931 году от престола короля Альфонса XIII Испания постепенно погружалась в анархию. В ночь с 17 на 18 июля 1936 года генерал Франсиско Франко, являвшийся военным губернатором Канар (фактически он находился там в почетной ссылке) начал восстание против разрушавшего страну республиканского правительства. В течение почти трех лет после этого в Испании бушевала гражданская война (Канары находились в далеком тылу и избежали ее ужасов), приведшая к разгрому республиканцев и восстановлению порядка. В память о генерале Франко многие топонимы на Канарских островах названы в его честь.

После 2-й мировой войны Канары стали тем, чем они являются сейчас — раем для туристов. А началось все в конце XIX века, когда состоятельные англичане начали посещать остров Тенерифе. В XX веке расположенный на этом острове город Пуэрто-де-ла-Крус стал первым крупным курортом на Канарах. Одновременно началось развитие туристской отрасли на острове Гран-Канария. В 50-е годы благодаря законам, благоприятствовавшим иностранным инвесторам, туристская отрасль стала основным источником дохода для островов. В обслуживание отдыхающих, прибывающих со всей Европы, включились все обитаемые острова архипелага. В сфере обслуживания ныне много приезжих из материковой Испании, благодаря чему размывается сложившееся после XVI канарское самосознание. В истории Канар открылась новая страница.

Канарский петербуржец Бетанкур

С XVI века жители Канарских островов, подобно остальным подданным испанских королей, стали переселяться за океан. Большинство из эмигрантов составили небогатые крестьяне, которым уже не хватало земли на родных островах. Переселенцы с Канар основали такие известные сейчас города Нового Света, как Монтевидео (с 1830 года столица Уругвая) и Сан-Антонио (один из крупнейших городов Техаса). Основными пунктами, привлекавшими канарцев в Америке, были Венесуэла, Куба и остров Сан-Доминго в Карибском море.

Однако не только Новый Свет привлекал внимание жителей Канарских островов. Уроженец Пуэрто-де-ла-Крус Августин Бетанкур, прямой потомок первого настоящего владельца островов, связал свою судьбу с Россией, а точнее с Петербургом. Это был незаурядный человек, посвятивший себя механике и теории машиностроения. Нельзя сказать, что Бетанкуру не сиделось на родине. Он честно трудился на благо Испании первую половину сознательной жизни и собирался посвятить ей и ее остаток, но, как известно, человек полагает, а Бог располагает. В 1807—1808 годах Испания была захвачена Наполеоном, и Бетанкур, которому как раз стукнуло пятьдесят, решил покинуть страну. Вопрос, куда направиться, перед ним не стоял: все в Европе знали, что в России всегда с радостью принимали тех, кому нет места на родине.

Бетанкур прибыл в Россию в тот момент, когда император Александр I был полон творческих замыслов. Государство активно создавало технические и гуманитарные учебные заведения (как раз тогда возник знаменитый Царскосельский лицей, Университеты в Петербурге, Казани, Харькове и Вильне, Лесотехническая академия и др.). Бетанкур гармонично включился в этот процесс: он стал одним из активных создателей Института корпуса инженеров путей сообщения (сам Корпус также возник не без участия канарского ученого) и Военно-строительных кондукторских школ путей сообщения, причем он стал первым директором Института. Бетанкур настолько близко принял к сердцу нужды своей новой родины, что когда после разгрома Наполеона возникла возможность вернуться в Испанию, он предпочел остаться в России.

В 1816 году Августин Августинович, как его стали называть здесь, организовал и возглавил Комитет для строений и гидравлических работ в Петербурге, то есть, говоря современным языком, стал Главным архитектором русской столицы. А в 1819—1822 годах Бетанкур стал Главным директором путей сообщения, то есть фактически министром. Помимо организационной и канцелярской деятельности, Августин Августинович много строил: по его проектам в Петербурге были сооружены Каменноостровский и Бумажный мосты, здание Экспедиции по заготовлению государственных бумаг, мосты через Ижору и Славянку в окрестностях города. Ему же поручили и техническую сторону постройки Исаакиевского собора. Однако дожить до окончания постройки этого грандиозного сооружения Бетанкуру не удалось: в 1824 году он умер. Гостеприимная питерская земля, ставшая второй родиной потомка канарских королей, приняла и его прах: он похоронен на Смоленском Лютеранском кладбище на Васильевском острове. В здании основанного Бетанкуром  Института корпуса инженеров путей сообщения (впоследствии ЛИИЖТА, ныне Санкт-Петербургский Государственный Университет путей сообщения) память о нем сохраняют два его бюста.

Открытие Канарских пирамид

Среди загадок Канарских островов есть и тайна, связанная с пирамидами Гимара. У жителя Старого Света пирамиды ассоциируются с Египтом, у американца – с древними культурами цетральноамериканских индейцев. Однако совсем недавно на Канарах обнаружились свои собственными пирамиды. «Как это обнаружились?» – спросите Вы. – «Разве пирамиды можно потерять?» Оказывается, можно. Самое удивительное, что их нашли не под землей – они спокойно стояли в Ла Чаконе в долине Гимар на острове Тенерифе, и никто их не замечал. Местные жители считали, что это просто нагромождения камней, которые крестьяне, расчищая поля, свалили в кучи.

Как-то раз одна из многочисленных туристок, посещавших Канары, совершала обычный облет Тенерифе на прогулочном вертолете. «Нагромождения камней» привлекли ее внимание, и она попыталась узнать о них поподробнее. Никто не смог ответить ей ничего вразумительного, и туристка вернулась домой – в Норвегию. Оказавшись на родине, она, однако, не забыла о загадочных пирамидах, и обратилась к знаменитому норвежскому путешественнику Туру Хейердалу.

Тур Хейердал получил известность благодаря своим путешествиям на реконструированных им древних судах. В 1947 году он проплыл от берегов Южной Америки до островов  Полинезии на бальсовом плоте «Кон-Тики», а позже он дважды путешествовал на папирусном плоту через Атлантический океан, добравшись от побережья Африки до Америки. Эти рискованные вояжи Хейердал затеял неспроста – он мечтал доказать, что в древности существовала взаимосвязь между культурами различных материков, в частности, Древнего Египта и Америки. Когда знаменитый норвежец услышал от своей соотечественницы о пирамидах на Канарах, он немедленно собрал экспедицию для изучения этого феномена. Ведь в случае успеха его теория получила бы новое подтверждение: Канары лежат на полпути между Египтом и Мексикой, и наличие пирамид – лишнее свидетельство возможности контактов их культур в древности.

Исследовав пирамиды Чаконы, Хейердал обнаружил, что они были построены из прямоугольных блоков, которые были вырублены из застывшей вулканической лавы. Пирамиды состояли из террас, причем горизонтальные и вертикальные линии близки к идеальным. Блоки, из которых они состояли, имели ровные поверхности, так что нельзя было усомниться в их искусственном происхождении. Три из шести пирамид имели астрономическую привязку: они были ориентированы на точку восхода солнца в день летнего солнцестояния. При этом ступени, выложенные от основания до верхней площадки, располагались на западной стороне пирамиды, в результате человек, поднимающийся по ней, находился лицом к солнцу.

Экспедиция Хейердала прибыла на Канары вовремя: местные власти как раз собирались снести пирамиды, чтобы проложить новую дорогу. Узнав о том, что именно норвежец нашел на их земле, канарские власти быстро нашли пирамидам рациональное использование: вокруг них возник этнографический парк, привлекающий множество туристов. Финансирование проекта парка помог осуществить норвежский судовладелец Фред Олсен, друг Тура Хейердала. Кроме того, в Чаконе начались археологические исследования. Сам Хейердал поселился близ открытых им пирамид на территории парка, где и прожил свои последние годы.

Гуанчи и индейцы

О чем может свидетельствовать факт постройки древними пирамид на Канарских островах? С точки зрения сторонников теории контактов между древними цивилизациями, это очередное подтверждение их гипотезы. Убежденный в этом Тур Хейердал обратил внимание ученых на то, что характерный облик гуанчей, светловолосых рослых бородачей, поклоняющихся солнцу, был знаком индейцам задолго до прихода туда первых европейцев. Если верить устным сказаниям, индейцы Центральной Америки считали, что именно загадочным светловолосым и бородатым людям они обязаны умению строить дома из кирпичей, возводить города и пирамиды и писать на бумаге.

Могут возразить: да ведь до испанцев в Америку приплывали викинги, воинственные мореплаватели из Северной Европы. А они как раз и были светловолосыми, к тому же носили бороды. Да, это так. Однако, во-первых, викинги высадились только в Северной Америке, и об их пребывании в Мексике ничего не известно. Во-вторых, индейцы оставили свидетельства о белых людях, которые датированы эпохой, когда никаких викингов еще не существовало. В одной из пирамид Чичен-Ицы обнаружена роспись, датируемая примерно 500 годом нашей эры, на которой изображен морской бой между индейцами и бородатыми людьми, поразительно похожими на гуанчей. Борода – очень важный момент, ведь индейцы бород не имеют! Значит, изображенные были не индейцами, а раз это не индейцы, то эти люди приплыли в Америку из Старого Света задолго до Колумба и викингов!

Тур Хейердал выдвинул гипотезу, объясняющую появление бородатых людей в Америке. По его мнению, мореплаватели из Средиземного моря плавали вдоль африканского побережья Атлантики. У одного или нескольких таких судов в тот момент, когда оно находилось вблизи Канарских островов, вполне могло сломаться рулевое весло. Тогда теплое Канарское течение отнесло бы неуправляемое судно к берегам Америки. Своим плаванием на папирусных лодках «Ра» и «Ра-II » Хейердал доказал осуществимость такого плавания.

Первооткрывателями Америки вполне могли быть и гуанчи, жившие на Канарских островах. Хейердал даже привел остроумное объяснение, почему они впоследствии утеряли секрет изготовления судов: если бы они делали их, подобно племенам Северной Африки, из папируса, то из-за отсутствия этого материала на Канарах это умение со временем было обречено на исчезновение. Вполне возможно, что в древности, когда мореплавание еще процветало на Канарах, кому-то из гуанчей волей случая пришлось оказаться в Америке. И тогда они научили индейцев секретам своей культуры: умению строить пирамиды для поклонения богу солнца и бальзамированию усопших, вероятно, многим другим. Впоследствии гуанчи на Канарах, покоренные завоевателями, сами утратили эти секреты. Но благородное дело распространения цивилизации через Атлантику дало свои плоды в культурах древних майя и ацтеков в Америке.

Опасность с моря: Канарские острова под ударом

Океан, окружающий Канарские острова, кажется сегодняшним туристам благодетелем, придающим архипелагу те черты, из-за которых он считается жемчужиной среди курортов мира. Однако так было не всегда. Бывали времена, когда для местных жителей океан был проклятием, источником опасностей, несущим разрушение и смерть.

Пираты

XVI столетие было временем расцвета мореплавания. Тогда широко распространились парусные корабли, которым по силам был переход через океан, а не только плавание в прибрежных водах, как в былые времена. Именно тогда испанцы и португальцы создавали заморские колониальные империи, а англичане и голландцы закладывали основы своей морской мощи. Одновременно в Средиземноморье взошла звезда могущественного Османского государства, которое возглавило мусульманский мир. Немалую роль в успехах османов играли герои-моряки.

Расцвет мореплавания – это не только триумф торговли. Лучшие корабли – значит сильные корабли. А на сильных кораблях не грех и пограбить тех, кто послабее. Вот так и получилось, что XVI столетие стало временем расцвета пиратства. А Канарские острова оказались недалеко от маршрутов морских разбойников. С одной стороны, здесь хозяйничали англичане, французы и голландцы, приплывавшие с севера. С другой стороны, из Средиземноморья, приплывали мусульманские пираты, которым покровительствовала Османская империя.

Для гуанчей, коренных жителей Канарского архипелага, все это оказалось сущим бедствием. Они никогда не строили морских крепостей, не имели огнестрельного оружия, давно забыли мореплавание и были совершенно не готовы к нападениям с моря. А, между тем, эти нападения были крайне губительны для аборигенов: пираты, как известно, не только грабили подвернувшиеся более слабые корабли и суда, но и совершали опустошительные рейды на побережья. Там, где было чем поживиться, пираты ограничивались сбором ценностей, причем города имели возможность организованно собрать выкуп. В менее зажиточных и откровенно бедных районах жители страдали больше: пришельцы из-за моря захватывали людей и продавали их в рабство.

Именно этот грязный, но выгодный бизнес практиковали пираты, посещавшие Канары. С гуанчей, не знавших не то что золота и серебра, но металлов вообще, взять было особенно нечего, поэтому невольников стали основной добычей, которую можно было захватить в их селениях. Несчастные гуанчи не знали, как им избавиться от опасности, и это облегчило проникновение европейцев на острова: когда Жан Бетанкур, положивший начало освоению архипелага, начал с того, что возвел крепость с целью защитить гуанчей от пиратов. Вскоре колонизаторы подчинили несколько островов, положив конец набегам на свои новые владения. Правда, некоторые из них и сами не брезговали работорговлей, но, в любом случае, масштабы были уже не столь ужасны.

Однако период мира продлился не долго. Конец XVI века ознаменовался ростом активности в Средиземноморье мусульманских пиратов из Северной Африки. Естественно, что находившиеся в руках христиан Канары, которые от побережья Марокко отделяли 192 километра, не могли не стать для них лакомым кусочком. Дорогу для них проложил знаменитый Мурат-реис, пиратский капитан, прославившийся дерзкими налетами на христианские корабли и города. Особую славу принес ему захват галеры самого Папы Римского. Но он и его последователи не брезговали и менее крупной добычей.

Кроме мусульман, заплывали сюда и европейские искатели приключений. Среди них наиболее громкую славу имели французы Жан Флорэн и Ле Клерк по прозвищу Деревянная Нога, а также англичане Джон Хокинс и Уолтер Рэйли. Двоим последним, кстати, покровительствовали особы королевской крови, а сами они получили дворянские звания. Грабителей всех мастей радовало появление на островах христианских церквей, в которых всегда находились ценности. Помимо грабежа, пираты продолжили практику захвата и продажи невольников. А Испания, которая вела войны по всему миру, не имела достаточно сил для защиты Канарских островов. Поэтому обитателям архипелага пришлось самим заботиться об обеспечении своей безопасности.

Многие решали проблему, уезжая в Америку. Жители мелких островов бежали на более крупные, где власти могли обеспечить большую безопасность. Другие покидали свои селения и переселялись в пещеры. Например, на Лансароте они обжили так называемую Пещеру Зеленых – Куэва де лос Вердес. Эта крупнейшая в мире пещера вулканического происхождения, тянущаяся на семь километров. Сейчас она открыта для посещения и привлекает немало туристов.

Столь же привлекательно для туристов и селение Маска на острове Тенерифе. Оно находится в укромном месте, куда можно было проникнуть только по узкой тропе, ведущей со стороны моря. По легенде, в этом спрятанном от посторонних глаз месте пираты отдыхали после своих рейдов и хранили награбленные сокровища. Неясно, насколько достоверна информация о пиратской деревне, но современные туристы, посещающие ее, получают карту с обозначением тайников с сокровищами.

Но главное сокровище, которые пираты оставили на Канарах, это, конечно, слава о своих подвигах. Они как долгосрочные инвестиции в туристический бизнес, в том числе и благодаря которым не иссякает поток туристов, жаждущих увидеть благословенные Канары.

Шпага адмирала Нельсона

Среди знаменитых людей, побывавших на Канарах, выделяется фигура знаменитого британского флотоводца адмирала Горацио Нельсона. Родившийся в семье священнослужителя, он сделал карьеру на военном флоте. Чем-то он напоминал нашего Суворова – такой же невысокий, худой, импульсивный, искренне радеющий для своей державы. Как и Суворов, Нельсон часто нарушал субординацию и брал инициативу на себя. Одно из таких проявлений самодеятельности и принесло адмиралу славу: командуя 14 февраля 1797 года линейным кораблем «Кэптен» в ходе битвы у мыса Сент-Винсент, он вопреки приказу нарушил кильватерный строй и двинулся наперерез испанской эскадре. Благодаря этому маневру испанцы потерпели сокрушительное поражение, причем Нельсон  лично командовал абордажем двух вражеских кораблей.

Командующий английским средиземноморским флотом адмирал Джервис оценил маневр Нельсона и его заслуги в победе. Вскоре Джервис доверил ему проведение важной операции. Англичане узнали, что на отплывшем из Мексики галеоне «Принцесса Астурии» в Испанию перевозится большое количество золота, предназначенного для финансирования боевых действия против Великобритании. Добравшись до Канар, галеон укрылся в гавани Санта-Крус на острове Тенерифе, которая была защищена крепостью. Испанцы боялись, что галеон попадет в руки врага, и предпочли оставить судно с драгоценным грузом в относительной безопасности.

Адмирал Джервис принял смелое решение атаковать испанскую крепость с моря и отбить «Принцессу Астурии». Англичане рассчитывали не только ослабить врага и пополнить свою казну, но и самим поживиться за счет противника. Проведение операции было поручено контр-адмиралу Нельсону. Он составил подробный план операции, удачный исход которой должна была обеспечить полная внезапность. Было заготовлено все необходимое для штурма крепости, все офицеры тщательно проинструктированы. Нельсон был уверен в успехе.

Однако в последний момент все сорвалось. Когда флот британцев показался перед Тенерифе, ветер внезапно стих. А при штиле парусные линейные корабли и фрегаты, не имевшие ни весел, ни винтов, были абсолютно бессильны. Вынужденное бездействие англичан позволило испанцам подготовиться к их встрече. Нельсон понимал, что шансов добиться успеха в такой ситуации немного. Но то ли его так манил блеск золота, то ли он был так уверен в своей силе, то ли адмирал не мог допустить, чтобы его план рухнул из-за нелепой случайности, Нельсон приказал начать высадку. Однако отряд морской пехоты, высаженный у стен крепости, после упорного боя вынужден был сдаться.

Здравый смысл подсказывал Нельсону, что ему необходимо смириться с неудачей. Но упрямство и вера в свои силы заставили адмирала пойти на самоубийственный шаг – он лично возглавил десант, который ночью в шторм должен был высадиться прямо в порту Санта-Круса. Однако для испанцев это не стало неожиданностью. Нельсон успел сделать лишь несколько шагов на канарской земле, как испанская картечь перебила его правую руку. Истекавшего кровью адмирала спас сын его жены от первого брака Джошуа Нисбет, в разгар боя втащивший его в баркас. Десант был уничтожен, а раненый адмирал был прооперирован прямо на борту корабля. Руку спасти не удалось – ампутация до самого плеча. Военное поражение было усугублено личным несчастьем.

Нельсон подал в отставку. В одном из своих писем он писал: «Никогда уже не сочтут полезным однорукого адмирала. Поэтому чем скорее я укроюсь в укромном коттедже, тем лучше. Тем самым освобожу место для более достойного человека, который будет служить стране». Некоторое время он уединенно прожил вместе со своей женой Фанни Нисбет. Однако вскоре война с Францией, необычайно усилившейся благодаря гению Наполеона, разгорелась с новой силой. И Великобритания вспомнила про своего лучшего адмирала, талант которого не уменьшило отсутствие одной руки. В 1798 году Нельсон уничтожил французский флот при Абукире, а в 1805 году повторил свой подвиг, истребив франко-испанский флот у мыса Трафальгар. Однако эта новая встреча с испанцами стала для него последней – от раны, полученной в бою, адмирал Нельсон скончался.

Краткое пребывание великого адмирала на канарской земле оставило память в музее Тенерифе. Там туристам показывают шпагу английского флотоводца, которую он якобы оставил в порту Санта-Круса в момент своего бегства. Вряд ли, однако, этот клинок когда-либо принадлежал Нельсону. Английские музейщики твердо убеждены, что единственное оружие, которое осталось от героя-моряка, это укороченная шпага, хранящаяся в музее Нельсона в Монмуте. Тем не менее, легенда о шпаге Нельсона, оставленной на Канарах, жива. Да и как может быть иначе? Ведь на Канарах все подчинено одной цели: сделать так, чтобы гости архипелага остались довольны, и никого не интересует, действительно ли рука Нельсона держала это оружие в штормовой день 15 июля 1797 года.

  Версия для печати
История купечества России Журнал «Невский Театралъ» Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
2006-2016 © ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"».
ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – журнал «ПравоИнформ», информационно-консультационные услуги, услуги 1С
Адрес: 191036, Россия, Санкт-Петербург, Невский проспект, 111/3, литера А
Телефоны: +7 812 717-77-09, +7 812 717-27-42, +7 812 717-62-49, факс: +7 812 717-95-10
На главную  |   Карта сайта  |   Как с нами связаться