«НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – надежный помощник в бизнесе

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА
Обращение к посетителям сайта
О компании
Наши реквизиты
Вакансии
Наши новости
Отправить нам сообщение
Семинары
«Линия консультаций»
Аутсорсинг
Журнал «ПравоИнформ». Бизнес. Законодательство. Культура
Журнал «ПравоИнформ»
Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

НАШИ ТЕЛЕФОНЫ:

+7(812)717-77-09

+7(812)327-32-46

Денис Алексеев. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ  |  История законодательства

История Законодательства

Д. Ю. Алексеев, к. и. н.

 

1. Первые законы человечества

Законодательство и право как социальные институты появляются на заре письменной истории человечества, которая начинается на рубеже IV и III тысячелетий до н. э. Тогда параллельно возникают две великих цивилизации – Древнеегипетская и Древнемесопотамская. При этом египетская, хотя и просуществовала дольше, не оставила после себя никаких памятников права. Поэтому для ознакомления с первыми законами в истории людей следует обратиться к прошлому Древней Месопотамии.

Ирак – значит Междуречье

Месопотамия – греческое название страны, известной сейчас как Ирак. Оба слова переводятся одинаково – «Междуречье», по крупным рекам Тигру и Евфрату. В древности люди создали здесь продвинутую ирригационную систему, на основе которой возникла одна из первых цивилизаций. Ее создателями был народ, который принято называть шумерами. Шумеры считали, что они пришли в Месопотамию с таинственного острова Дильмун.

Шумеры освоили южную часть современного Ирака, создав там около двадцати городов-государств. Каждое из них сформировалось на основе собственной ирригационной системы. Основными хозяйственными единицами у шумеров были храмы, посвященные языческим богам. Появление государственности в истории обычно связано с возникновением учета и письменности. Созданная шумерами письменность, так называемая клинопись, является древнейшей письменной системой в истории человечества. Она активно использовалась почти три тысячелетия, пока не уступила место более совершенным системам.

К концу III тысячелетия до н. э. шумерский язык был вытеснен другим – аккадским, самым первым зафиксированным языком семитского происхождения. До сих пор не ясно, как это произошло. Ранее ученые предполагали завоевание, но его следов не зафиксировано. Скорее всего, аккадцы просто расселились среди шумеров и постепенно ассимилировали их. При этом шумерский язык продолжали изучать в школах в течение двух тысячелетий. Он стал языком образования, подобно латыни в средневековой Европе.

Законодательство началось в Шумере

Законодательство является одной из важных частей культурного наследия Месопотамии. Многие считают первым его памятником знаменитые законы Хаммурапи, относящиеся к Вавилонскому периоду истории региона. Однако современные ученые выяснили, что законы существовали еще на более раннем этапе, когда в городах страны еще говорили по-шумерски.

Первые достоверно существовавшие законы связаны с именем Уруинимгины – правителя важного города Лагаш. Он жил в XXIV веке до н. э. и прославился в первую очередь тем, что стал первым в истории человечества социальным реформатором и борцом с коррупцией. Он сверг предыдущего правителя города, при котором влиятельные люди того времени (главный пастух, главный лодочник и т.п.) злоупотребляли своими полномочиями. Считается, что социальные реформы Уруинимгины были зафиксированы письменными законами.

Хотя законодательные памятники, связанные с Уруинимгиной, не сохранились, некоторые подробности его деятельности в этой сфере сохранены в хвалебной надписи, находящейся сейчас в музейной коллекции Лувра. Вот пример такого законодательства: «Если дом аристократа стоит рядом с домом бедняка и аристократ говорит: “Я хочу купить его у тебя”, пусть тот разрешит ему это, говоря: “Заплати мне цену, которую я назову. Заполни ячменем мое хранилище”. А если он не хочет продавать, то аристократ не может в ярости его ударить». То есть Уруинимгина запретил отбирать движимое и недвижимое имущество у простых людей, обязав желающего его приобрести уплатить справедливую цену, утвердив, таким образом, институт купли-продажи.

Первый сохранившийся

Первый реально сохранившийся законодательный памятник в истории человечества также написан на шумерском языке, хотя он создан в эпоху, когда многие жители страны говорили уже по-аккадски. Его обычно связывают с царем Ур-Намму (2112–2094 гг. до н. э.), хотя, возможно, законы принадлежат его сыну Шульги (2094–2046 гг. до н. э.). Ур-Намму правил в городе Ур, но под его властью находилась вся Месопотамия. В первую очередь он был известен своей строительной деятельностью – ему принадлежит, в частности, инициатива постройки зиккурата в Уре, нижние ярусы которого можно видеть и сейчас.

Не менее важна, однако, его законодательная деятельность. Характерно, что годы его правления назывались по важнейшим событиям, и один из них получил имя «Год, когда Ур-Намму установил правосудие в стране». Ясно, что царь приказал записать законы, придав им характерную для архаичного права форму судебника. Его подлинник в виде стелы не сохранился, однако из разных городов до нас дошло пять глиняных табличек, содержащих его текст. Хотя таблички находятся не в очень хорошем состоянии, все же при сопоставлении они позволяют восстановить большую часть текста – фрагмент введения и 40 из 57 статей.

Законы касаются важнейших преступлений, таких как убийство, похищение человека, членовредительство и разбой. Интересно, что в сохранившихся фрагментах ни разу не упоминается воровство.

Смертная казнь применялась в редких случаях – как наказание за убийство и разбой. Но даже похищение человека каралось всего лишь выплатой штрафа в 15 сиклей серебра (1 сикль = 11 г серебра). Вообще особенностью законов Ур-Намму, как и последующих месопотамских законов, является чрезвычайная распространенность наказания в виде штрафа. Таким образом, в шумерском законодательстве доминировала идея компенсации вреда потерпевшему, а не наказания преступника.

С этим связана другая важная особенность законов Ур-Намму – отсутствие талиона, то есть принципа «око за око, зуб, за зуб», характерного для права более позднего времени, в том числе законов Хаммурапи. Так, например, «если человек другому человеку ножом отрезал нос, он уплатит две трети мины серебра» (1 мина = 60 сиклей). Утраченный глаз оценивался в полмины серебра, поврежденная нога – в 10 сиклей, выбитые зубы – в 2 сикля каждый. Это же касалось и ущерба, нанесенного собственности. Например, «если человек дал воде затопить поле другого человека, он отмерит три гура ячменя за каждый ику поля» (1 гур = 122 л, 1 ику = 3500 кв. м).

Ряд статей посвящен отношениям между полами и с современной точки зрения может быть отнесен к семейному праву. Например, сразу три статьи касались развода: «Если человек оставил свою жену, не бывшую прежде замужем, он должен уплатить одну мину серебра». Интересно, что если оставленная женщина ранее была замужем, сумма уменьшалась вдвое. А если человек сожительствовал с вдовой без брачного контракта, он мог уйти без какой-либо компенсации.

Законы Ур-Намму знали также понятие о клевете и наказывали за нее. Об этом прямо говорится в одной из статей: «Если человек выступил свидетелем и уличен во лжи, он уплатит пятнадцать сиклей серебра». Свидетель, отказавшийся принести клятву в суде, обязывался возместить спорную сумму. Если человека обвиняли в колдовстве, ему предстояло испытание водой. Но если он успешно проходил его, обвинивший его наказывался штрафом.

Вообще законы Ур-Намму производят впечатление более человечных и более разумных, нежели законы более позднего времени. Возможно, они в какой-то степени отражают то состояние человечества, которое в памятниках некоторых древних народов именуется Золотым веком…

 

2. Законы Хаммурапи

В более чем трехтысячелетней истории Древней Месопотамии было многое – рождение и смерть городов, приход новых народов и исчезновение привычных языков, революционные культурные достижения и разрушительные вторжения варваров. Но так устроена человеческая память, что из всего многообразия пережитого она сохраняет очень немногое. Так уж получилось, что Месопотамия сейчас ассоциируется в первую очередь с Вавилоном, а его прошлое для нас нередко олицетворяет имя Хаммурапи.

«Дать стране счастье…»

Хаммурапи, чье имя переводится как «Старший родич-целитель», правил в Вавилоне в первой половине XVIII столетия до н. э. За 43 года своего правления Хаммурапи расширил свое влияние на всю Месопотамию, одержал победы над соседями и установил в стране спокойствие и порядок. Для народа Вавилонии он действительно стал «Старшим родичем», исцелившим наиболее запущенные социальные болезни. Для нас Хаммурапи важен в первую очередь как законодатель, с чьим именем связан первый в истории человечества по-настоящему значимый свод законов – 282 статьи, да к тому же с пространными введением и заключением.

С точки зрения самого Хаммурапи, законы являлись важным элементом его царствования, своеобразным итогом его позитивной деятельности. Во введении к законам об этом говорится так: «Когда Мардук [верховное божество вавилонян] направил меня, чтобы справедливо руководить людьми и дать стране счастье, тогда я вложил в уста страны истину и справедливость». Предполагается, что законы были растиражированы во многих экземплярах и разосланы по всей стране. Но жестокое время их не пощадило: до нас дошел только один почти полный текст и пять фрагментов. Интересно, что полный текст найден за пределами Вавилонии, на земле Древнего Элама (сейчас это юго-западная часть Ирана), куда он был вывезен в более позднее время захватчиками как военный трофей.

Сохранившийся экземпляр законов выбит на черной диоритовой стеле, имеющей форму указательного пальца размером с человека. В ее верхней закругленной части помещено символическое изображение: сидящий на престоле бог вручает Хаммурапи свиток с законами. Все остальное пространство стелы заполнено клинописными знаками, содержащими собственно законы. Из 282 статей сохранились все, за исключением 37. Их текст восстановлен лишь частично по другим источникам, содержащим текст законов.

«Он должен быть убит»

Из статей, помещенных в начале, следует отметить ту, что запрещает судьям изменять уже принятое решение, карая их штрафом и лишением должности. Она важна тем, что в ней содержится первое в мире документальное упоминание о судьях: и ранее, и нередко в более позднее время судейские функции обычно выполняли представители администрации.

Эта статья отличается от соседних своей гуманностью: в ней не предусмотрена смертная казнь. Большинство других статей в начальной части законов грозят виновным высшей мерой: так карается, в частности, похищение сына свободного человека или чужого раба, изнасилование, лжесвидетельство, воровство, грабеж. Смертью наказывались и мародер, покусившийся на имущество из горящего дома (ст. 25), и воин, отправивший вместо себя в поход наемника (ст. 26 и 33). Очень многие статьи завершаются словами: «Он должен быть убит». Подобную нетерпимость можно объяснить только широкой распространенностью наказываемых явлений.

Содержащиеся в законах Хаммурапи статьи о членовредительстве являются первым в истории примером принципа «око за око». Правда, это касается только тех случаев, когда жертвой преступления становился свободный человек. Аналогичное преступление против раба каралось штрафом в пользу хозяина потерпевшего: если некто «выколол глаз рабу человека или же переломил кость рабу человека, то он должен отвесить половину его покупной цены».

Компенсировать, а не карать

Значительную часть законов Хаммурапи составляют статьи, регулирующие вопросы наследования, товарно-денежные и семейные отношения. Здесь уже нет речи о смертной казни, даже в случае серьезного проступка. Например, если по вине земледельца был затоплен соседний земельный участок, то санкции предусматривали лишь выплату штрафа в размере «10 гуров зерна за каждый бур площади» (1 гур = 122 л, 1 бур = ок. 6,35 га), а за срубленное дерево порубщик уплачивал 0,5 мины серебра (1 мина = ок. 0,5 кг). Важно подчеркнуть, что штраф шел не государству, а потерпевшему, то есть сутью большинства санкций было не наказание, а компенсация нанесенного вреда.

Здравый смысл доминирует и среди законов, регламентирующих возврат долгов. К примеру, закон дозволял возвращение долга не в серебре, а в зерновом эквиваленте, то он ограничивал процентную ставку по долгу в 100 ка на 1 гур (300 ка = 1 гур), то есть 33,3%. Если же кредитор произвольно устанавливал более высокий процент, то, согласно закону, «он теряет все, что дал в долг».

Хаммурапи разрешал долговое рабство: «Если долг одолел человека и он продал за серебро свою жену, своего сына и свою дочь или отдал их в кабалу, то три года они должны обслуживать дом их покупателя или их закабалителя». Однако этот же закон оговаривает обязательное освобождение свободных людей по прошествии этого срока: «В четвертом году им должна быть предоставлена свобода». Очевидно, что этот закон является своеобразным компромиссом между интересами должника и кредитора.

Жена – только по договору!

Наиболее интересными с современной точки зрения являются законы, регулирующие семейные отношения (ст. 127–195). Здесь есть и максимально жестокие (посажение на кол за мужеубийство или сожжение матери и сына, допустивших инцест), и довольно либеральные («Если женщина возненавидела своего мужа и сказала: «Не бери меня», то дело ее должно быть рассмотрено в ее квартале, и, если она блюла себя и греха не совершила, а ее муж гулял и очень ее унижал, то эта женщина не имеет вины: она может забрать свое приданое и уйти в дом своего отца»).

Вообще Хаммурапи ориентировал своих подданных на письменную фиксацию своих отношений, будь то взятие в долг серебра или заключение брака: «Если человек взял жену и не заключил с ней договора, то эта женщина – не жена». Очевидно, вавилонское общество той эпохи в смысле социальных отношений было вполне зрелым. Правда, это не уберегло его от внешней опасности: вскоре после смерти Хаммурапи страна была завоевана горцами-касситами, а затем Вавилон захватили эламиты. И, с точки зрения истории, это хорошо, ведь если бы они не увезли в качестве трофея черную диоритовую стелу в виде указательного пальца, вряд ли бы мы сейчас знали что-нибудь о законах великого царя Хаммурапи…

 

3. Законы Древнего Египта

Письменная история человечества началась практически синхронно в двух важнейших странах Ближнего Востока – Древней Месопотамии (современном Ираке) и Древнем Египте. При этом если мы довольно хорошо осведомлены о законодательстве Месопотамии, ярчайшим памятником которого являются знаменитые законы Хаммурапи, то египтяне в этом отношении оказались куда менее щедры. При всем обилии памятников древнеегипетской письменности в ней не сохранилось не то чтобы свода, но даже ни одного отдельного закона или хотя бы его фрагмента.

А были ли законы?

Древнегреческие ученые, на свидетельствах которых до середины XIX века базировались все знания о Древнем Египте, не сомневались в том, что у египтян были законы. Более того, греки, осознававшие глубокую древность египетской цивилизации, предполагали, что египетские законы отличались особой мудростью, и даже готовы были допустить, что лучшие из греческих законов заимствованы их предками на берегах Нила.

Такой авторитетный историк, как Диодор Сицилийский (90–30 гг. до н. э.), уверенно писал о «восьми томах», в которых якобы было сконцентрировано древнеегипетское законодательство. По его утверждению, верховный суд Египта состоял из тридцати судей, представляющих три крупнейших города страны, и во время судебных заседаний перед ними непременно находился пресловутый восьмитомник. Первым законодателем, по словам Диодора, был Мневис (или Мина), который получил законы от бога Гермеса. За ним последовали Сасихий, Сесострис, Бокхорис и другие мифические цари древности, якобы оставившие после себя мудрые установления, касающиеся различных сторон жизни египтян.

Такое уважение со стороны греков к Египту и его предполагаемому законодательству легко объяснимо. Известно, что они придавали особое значение законодательству. С их точки зрения, любое общество не могло существовать без законов. Греки были уверены, что благосостояние любой страны напрямую зависит от принятых в ней законов. Поэтому они с огромным уважением относились к законодателям, придавая им ключевое значение в истории. Древнегреческие авторы и представить себе не могли, что внушающая трепет своей древностью египетская цивилизация могла обходиться без писанных законов.

В 1821 году древнеегипетская письменность была расшифрована, и ученые получили возможность напрямую, без древнегреческого посредства, приникнуть к подлинной египетской мудрости. К сожалению, оказалось, что информация древних греков о Египте в основном не соответствует действительности. В частности, в древнеегипетских документах не оказалось никаких намеков на законы. При этом стало ясно, что суды и судьи в Египте существовали. Просто система египетского права опиралась не на письменные законы, а на так называемое обычное право и здравый смысл судей.

Египетский суд – кенбет

Суд в Древнем Египте носил название «кенбет». Считается, что кенбеты на местах разбирали мелкие дела, находящиеся в современном обществе в ведении мировых судей. Существовал также и «большой кенбет» в столице. Он разбирал более важные дела, связанные, например, с убийствами, разграблением гробниц или спорами вокруг собственности на крупные земельные участки. Семейные споры, судя по всему, оставлялись на откуп главам фамилий. Похоже, что в ряде случаев мужчины сами судили и сами наказывали – вплоть до смертной казни – провинившихся родственников.

Благодаря сохранившимся древнеегипетским текстам, известно, что тяжущиеся стороны должны были лично присутствовать на судебных заседаниях. Перед их началом они приносили клятву произносить правду. Мы знаем, что иногда государство принимало на себя также функции обвинения, и тогда из обвиняемого могли выбивать палками признание и информацию о сообщниках. Вне зависимости от того, насколько серьезны были обвинения, писцы были обязаны зафиксировать на папирусе жалобы, показания свидетелей и судейский вердикт.

Наказания за малозначительные преступления включали в себя наложение штрафа, наказание палками и ссылку. Более серьезные преступления, к числу которых относили убийство и разграбление гробниц, карались смертной казнью в виде отсечение головы, утопления или посажения на кол. Нередко наказанию могли подвергнуть и семью преступника. Однако если обнаруживалось, что преступница беременна, смертная казнь в ее отношении отменялась.

Судя по некоторым косвенным данным, в ряде случаев судьба тяжбы решалась не судьями, а самими тяжущимися в ходе судебного поединка. А в эпоху Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) важную роль в египетском судопроизводстве стали играть указания оракула: судьи задавали вопросы статуе божества, а об «ответах» судили по наклону его головы в ту или иную сторону.

От имени фараона и богини Маат

Главой судебной системы считался царствующий фараон, почитавшийся живым богом и потому непогрешимый. На местах судебную власть вершили судьи, действовавшие от имени фараона. Судя по упоминаниям в источниках, фараон выступал как высшая апелляционная инстанция по отношению к судьям на местах, и когда люди не находили справедливость в своих деревнях, они обращались за ней к фараону.

К сожалению, даже фрагментарно сохранившиеся источники показывают, что нормой для древнеегипетского общества было как раз отсутствие справедливости, вызванное злоупотреблениями судей. Нередко их решения были вызваны не влиянием Маат, а банальными взятками или страхом перед сильными мира сего. Вот как это описывается в молитве богу Амону: «Амон, преклони ухо твое к тому, кто одинок в суде; он беден, а враг его силен. Суд притесняет его, требуя серебра и золота для судей и одежды для служителя».

Египтяне считали, что в своей деятельности фараон опирался на поддержку богини Маат – Правды. Важнейшей функцией Маат было поддержание справедливости, а ведь именно за справедливостью люди и обращаются в суд. Таким образом, деятельность судей в Древнем Египте основывалась не на жестко закрепленных нормах закона, а на повседневном понимании того, что правильно и справедливо. Разбирая то или иное дело, египетские судьи, да и сам фараон, должны были стремиться к достижению соглашения между сторонами и разрешению конфликтной ситуации, опираясь не на закрепленные на папирусе мертвые строки законов, а на собственный здравый смысл, страх перед гневом фараона и грозной богини Маат.

 

4. Законы Хеттского царства

Хетты неоднократно упоминаются в Ветхом Завете как «хеттеи» или «сыновья Хетовы». Долгое время о них ничего не было известно. Библеисты XIX века даже сомневались в самом существовании Хеттского царства, в лучшем случае допуская, что это было государство, сопоставимое по значению с Древней Иудеей. Каково же было удивление ученого мира, когда благодаря раскопкам на территории современной Турции было установлено, что во II тысячелетии до н. э. Хеттское царство являлось одним из мощнейших государств ойкумены, на равных соперничавшим с могущественным Египтом. Позднее было установлено, что язык хеттов – самый ранний из зафиксированных письменностью индоевропейских языков. Среди хеттских письменных памятников важное место занимают законы.

Если собака сожрет сало…

До наших дней сохранились несколько глиняных табличек с текстом законов – один экземпляр от древнехеттского периода (рубеж XVI–XV вв. до н. э.) и несколько новохеттских (около XIII в. до н. э.). Таким образом, хеттские законы были зафиксированы на столетие позже знаменитых законов Хаммурапи. Древнейший текст сохранился на двух табличках, первая из которых начинается словами «Если человек», а вторая – «Если виноградная лоза». Предполагается, что существовала и третья, несохранившаяся табличка.

Хеттские законодатели не позаботились о разделении текста на статьи. Каждая статья начинается с описания некоего преступления («если кто-нибудь слепит человеческое изображение из глины…»), а затем приводится соответствующая санкция («…то это колдовство и подлежит суду царя»). Деление на статьи – дело исследователей XX века. Всего они выделили 200 статей, но впоследствии было установлено, что четырех статей никогда не существовало, а еще пять утрачено.

Начальные статьи, как и во многих архаичных законах, посвящены насильственным преступлениям, в том числе убийствам. Затем следуют законы о браке, далее – о несении государственных повинностей. Наибольшее количество статей посвящены вопросам, связанным с покушением на право собственности – это почти половина от всего свода. К ним примыкают законы, регулирующие разнообразные сделки между частными лицами. Затем ряд статей посвящен специфическим преступлениям против ритуальной чистоты. Далее одиннадцать статей устанавливают тарифы на ряд важнейших товаров, очевидно, с целью дать судьям ориентиры при оценке причиненного вреда. Наконец, замыкают свод законы, связанные с преступлениями в сексуальной сфере.

Некоторые законы кажутся весьма логичными, некоторые поражают своей странностью. Например, человека, убившего чужую собаку, хетты штрафуют в зависимости от квалификации животного: 20 сиклей (в разные эпохи 1 сикль составлял от 9 до 17 г серебра) за «собаку пастуха», 12 сиклей за «собаку охотника» и 1 сикль за «дворовую собаку». В то же время устанавливалось, что «если собака сожрет свиное сало и хозяин сала найдет ее, он ее может убить и достать сало из ее желудка, возмещения за это нет».

Адвокат – вне закона

Хеттские законы отличаются крайне редким применением смертной казни. Допустившие убийство должны компенсировать семье (или владельцу, если это раб) убитого утраченные рабочие руки, передав несколько рабов или членов своей семьи: «Если кто-нибудь убьет во время ссоры мужчину или женщину, то он должен сам доставить труп; 4 головы он должен дать взамен, мужчин или женщин соответственно, и он отвечает своим домом». Меньшее наказание предусматривалось, если убитый был рабом, или если смерть была причинена по неосторожности.

Хетты игнорировали широко распространенный принцип «око за око», предпочитая во всех случаях компенсацию: «Если кто-нибудь выбьет свободному человеку глаз или зуб, то прежде обычно давали 1 мину (1 мина = ок. 0,5 кг) серебра, теперь же он должен дать 20 сиклей серебра, и в дом их он должен отправить». Это же распространялось и на поджог, во многих обществах наказывавшийся смертью. Хетты в этом случае ограничивались требованием восстановить дом и компенсировать погибшее имущество.

Уличенный в краже имущества должен был прежде всего «отдать назад вещи в целости и сохранности», а затем дать возмещение, зависящее от объема похищенного. Отдельно законы устанавливали санкции за кражу разных видов скота, подробно описывая, чем и как следовало возместить ущерб. Например, «если кто-нибудь украдет корову, то прежде обычно давали 12 голов скота. Теперь же вор должен дать 6 быков – 2 двухгодовалых быков, 2 годовалых быков и 2 телят-сосунков».

Отдельно стоит отметить статью 38, которая ставит вне закона человека, пытающегося исполнять функции адвоката: «Если люди взяты для суда и кто-нибудь приходит к ним как заступник, и если их противники по суду приходят в ярость, и помощника кто-нибудь из противников ударит, и он умрет, то возмещения нет».

Смертная казнь – за секс со свиньей

Смертная казнь грозила только злоумышленникам против царской власти («если кто-нибудь украдет бронзовое копье в воротах дворца, то он должен умереть», «если кто-нибудь воспротивится решению сановника, то ему должны отрезать голову»), практиковавшим зловредную магию (причем только рабам – свободный отделывался штрафом), нарушителям ритуальной чистоты и тем, кто допустил преступления в сфере половых отношений. Скорее всего, два последних типа преступлений были для хеттов тесно связаны. Смертью карался грех с близкими родственниками и домашними животными – в качестве партнеров отдельно перечислены корова, овца, свинья и собака. При этом оговаривалось, что секс с лошадью преступлением не считался, а в случае, «если бык вскочит на человека, то бык должен быть убит, а человек не должен быть убит».

Интересно, что хетты, судя по тексту законов, не считали преступлением мужеложство. Это видно из статьи, карающей смертной казнью отца, совокупившегося со своим сыном. Столь жесткая санкция предусмотрена за инцест, а не за сам гомосексуальный контакт. Поразительно, что одна из статей легализует некрофилию: «Если они сойдутся с мертвым мужчиной или женщиной – это не преступление».

Понятия изнасилования не существовало, но половый акт с замужней женщиной считался тяжким преступлением. При этом хетты различали преступление, совершенное в доме женщины и вне его. В первом случае виновной считалась женщина, во втором – мужчина, причем в каждом случае санкция предусматривала смерть. Более того, законодатель подчеркивал, что «если муж их найдет, то он их может убить, наказания для него не будет».

* * *

Считается, что хеттские законы были актуальны в течение примерно пятиста лет. Они канули в Лету вместе с Хеттским царством, рухнувшим в самом конце II тысячелетия до н. э. во время так называемой катастрофы бронзового века, перекроившей политическую карту Ближнего Востока. Хетты как народ исчезли где-то в середине I тысячелетия до н. э., а память о них, как вы уже знаете, сохранялась только в библейских текстах…

 

5. Законы Древнего Китая

Китай является страной с древнейшей непрерывно существующей государственной традицией. Однако сравнительно с Древними Египтом и Месопотамией наш восточный сосед достаточно молод. Хотя сами китайцы утверждают, что их государству уже пять тысяч лет, письменные источники позволяют утверждать, что китайская цивилизации насчитывает не менее 3500 лет. Особенностью Китая, сближающей его в этом смысле с Индией, является то обстоятельство, что древние традиции, в том числе связанные с законами, сохранялись как минимум до середины XX века, а в некоторых сферах актуальны и поныне.

На пути к «Книге наказаний»

Как единое государство Китай рождался долго и мучительно. Неслучайно традиционная китайская историография  выделяет в прошлом своей страны эпохи с характерными названиями «Период Сражающихся царств» и «Троецарствие». Несмотря на политическую раздробленность, именно тогда формируется китайское восприятие права, основанное на обязательном соблюдении актуальных и сейчас этических норм: почитании старших, прежде всего родителей, и безграничной преданности правителю. Уже тогда приказы правителя рассматривались как законы, требующие беспрекословного повиновения.

Китайцы считали, что общество и его законы возникли в древности, точнее, были дарованы Небом. Поэтому считалось, что законы существовали уже в Шан – первом достоверно известном китайском государстве (вторая половина II тысячелетия до н. э.). Однако подтвердить реальность существования этих законов до сих пор не удалось. В летописи одного из небольших государств, княжества Лу, есть упоминание о принятии там закона о поземельном налоге. В древних источниках упоминается также «Книга наказаний», несохранившийся текст которой содержался на стенках бронзовых ритуальных треножников.

Считается, что к этому времени относится концепция «Пяти наказаний», каждое из них (кроме смерти) было связано с нанесением ущерба телу преступника. Первое   – нанесение татуировки на лицо или лоб, второе   – отсечение носа, третье – отсечение одной или обеих ног, четвертое – кастрация. Пятое наказание, смертная казнь, реализовывались в зависимости от характера преступления и могла представлять собой отсечение головы, четвертование, разрывание колесницами иди даже сваривание заживо. Тело преступника после казни оставляли в публичном месте.

Конфуцианцы против легистов

На рубеже VI и V веков до н. э. жил и творил философ Кун Цзы, известный в европейской традиции как Конфуций. Он разработал учение, на многие века определившее образ жизни китайцев и патерналистский характер их государства. Конфуций постулировал, что человеческое общество может полноценно существовать только при условии соблюдения всеми его членами этических норм, ниспосланных Небом. Законы как таковые в идеальном обществе не так и нужны, ибо исполнение норм достигается не силой принуждения, а проистекает из правильных моральных установок всех и каждого.

Учению Конфуция противостояли так называемые легисты, или законники. Наиболее яркий этого философского учения Шан Ян считал, что никакие этические установки не в состоянии удержать людей, которые все от природы порочны, от совершения дурных дел. Держать народ в узде может только закон, понимавшийся в первую очередь как неотвратимо применяющееся уголовное право. В тех государствах Древнего Китая, где легистам удавалось утвердить свои идеи при дворе правителя, неизменно вводились крайне жестокие законы, каравшие смертью даже за самые незначительные проступки. Благодаря легистам в III веке до н. э. в Китай становится единым государством с централизованной властью (империя Цинь), и тогда по всей стране уничтожаются конфуцианские книги, а учение Кун Цзы предается запрету.

После достижения единства государства при сменившей Цинь династии Хань нужда в жестокой идеологии легистов исчезла. И тогда правители вновь вспомнили о гуманном конфуцианстве, которое по сути стало государственной идеологией Китая и многих сопредельных государств. Однако отдельные элементы идеологии легистов не были забыты и стали частью конфуцианского учения. В частности, было сформулировано, что там, где моральных норм недостаточно, требуется применение закона, понимаемого как неотвратимое наказание. Синтез легизма и конфуцианства привел к специфически китайскому слиянию морали и права.

Пять наказаний и десять мерзостей

В отличие от древних законов Ближнего Востока, в которых много внимания уделялось вопросам семейного права и нюансам экономической деятельности, законы Древнего Китая все это игнорируют. Это неслучайно: государственная власть не касалась таких мелочей. Внимание законодателя в Китае (формально им всегда был император) концентрировалось на уголовном и административном праве, то есть на наказании подданных и контроле над чиновниками. Остальные сферы жизни подданных регулировались неписаным обычным правом. Характерно, что к его нормам не применим ни один из иероглифов со значением «закон».

В начале правления каждой новой династии, начиная с Цинь, составлялась очередная «Книга наказаний». К сожалению, первый полностью сохранившийся текст такого рода («Кайхуан люй») относится к времени династии Суй (VI в. н. э.). Именно он стал основой аналогичных сводов более поздних эпох. Он отличается большей гуманностью, в частности, «Пять наказаний» древности были заменены менее суровыми: битье тростью, битье палками, временное рабство (не более чем на три года), ссылка в отдаленную местность и смертная казнь.

Становится общепринятым список «Десяти мерзостей» – тягчайших преступлений, потрясающих основы конфуцианского мироустройства и наказываемых смертью. Это мятеж, подстрекательство, измена, неповиновение старшим, убийство трех или более лиц или убийство, сопряженное с осквернением тела жертвы, оскорбление величества, отсутствие сыновней почтительности, оскорбление мужа или старших родственников, убийство чиновника или любого вышестоящего лица и, наконец, инцест.

Характерной особенностью китайского уголовного процесса была необходимость признания в совершенном преступлении. Так как без этого было невозможно наказать преступника, формальное признание из него в буквальном смысле слова выбивали. И судил, и наказывал в Китае один и тот же чиновник – идея разделения властей до XX века была там неизвестна. Однако наказания уровня выше битья палками требовали утверждения на уездном уровне, ссылка – на уровне провинции, а все случаи, связанные со смертной казнью, отправлялись в столичную палату наказаний. Если она все же соглашалась на смертную казнь, окончательное решение предстояло вынести императору.

 

6. Древнееврейские законы

Если бы кто-то из живших в конце II тысячелетия до н. э. узнал, что из народов тогдашнего Ближнего Востока рубеж II тысячелетия н. э. перешагнут только евреи, в то время как славные египтяне и хетты исчезнут, а величайший город мира Вавилон будет разрушен, он бы крайне удивился. Действительно, в то время евреи представляли собой малочисленный кочевой народец, один из нескольких, населявших Ханаан – будущую Палестину. Но неисповедимы пути Господни, и именно «жестоковыйным» евреям была доверена миссия пронести через века знание о Едином Боге. Благодаря Библии, возникшей как священная книга древних евреев, до нас дошли сведения об их законах.

Пятикнижие Моисеево

Библию открывают пять книг (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), создание которых связано с именем пророка Моисея. Христиане называют их «Пятикнижие Моисеево», а в иудейской традиции они известны как «Тора». Буквально это слово означает «закон». Религиозная жизнь иудеев по настоящее время основывается на авторитете Торы.

Законные установления, имеющие собственно юридическое значение, содержатся в главах 20–23 книги Исход. Встречаются они и в книге Левит, устанавливающей основы богослужебной практики, и в книге Чисел. Наконец, книга Второзаконие повторяет и подытоживает законодательные установления книги Исход. Она построена в виде завещания Моисея, и главы с 12-й по 26-ю посвящены образу жизни евреев, который им предстоит вести после завоевания Ханаана. Часть установлений относится исключительно к религии, часть – к юридической сфере.

Особенностью древнееврейского законодательства все исследователи признают его религиозный характер: юридическое нормы были связаны специфическим мировоззрением, основанным на идее богоизбранности еврейского народа. Этим оно отличается от более ранних сводов законов, которые основаны на казусах и потому не всегда последовательны. Знаменитые Десять заповедей предваряют юридические статьи и с иудейской точки зрения являются неотъемлемой частью закона.

«Ворожеи не оставляй в живых»…

Вслед за заповедями в книге Исход приведены так называемые «законы о жертвеннике», объясняющие, как следует организовать принесение жертв Единому Богу, и только потом следуют собственно законы. Преамбулой к ним служат слова Бога, обращенные к пророку Моисею: «И вот законы, которые ты объявишь им». Первые статьи закона посвящены рабству. В них предписывается отпускать раба из евреев на свободу на седьмой год. Оговаривается, что если он женился в рабстве, то жена остается рабыней. Если же раб решит остаться, тогда «проколет ему господин его ухо шилом, и он останется рабом его вечно».

Затем следуют законы об убийстве. За это предусматривалась смерть, если только убийство не было совершено непредумышленно. Однако если человек убил отца или мать, он подлежал смерти вне зависимости от наличия умысла. Собственно, смерть полагалась даже тому, кто злословит своих родителей. Рядом помещена статья о похищении человека – виновного в этом также следовало казнить. Отдельно в другом месте перечислены другие преступники, подлежащие смерти – ворожея, скотоложец и идолопоклонник.

После тягчайших преступлений законодатель обращается к телесным повреждениям. Здесь действует прин­цип талиона: «А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб». Если же господин повредит своему рабу глаз или зуб, он должен отпустить его на свободу. Отдельно описывается случай, если бык забодает человека насмерть: животное надлежит убить, а его хозяин признается невиновным. Но если животное было склонным к агрессии («бодливым»), а хозяин не принял мер предосторожности, то он отвечал за смерть человека как за умышленное убийство. Спасти его мог лишь рабский статус погибшего – тогда виновник платил выкуп серебряными слитками.

«Даров не принимай»…

Значительный фрагмент законов посвящен преступлениям против собственности. В частности, разрешалось убийство вора, действующего ночью, однако «если взошло над ним солнце, то вменится ему <обкраденному хозяину> кровь». Утраченное имущество следовало компенсировать тем или иным образом: «Укравший должен заплатить; а если нечем, то пусть продадут его для уплаты за украденное им».

В отличие от других законов древности, в которых источником правосудия выступал царь, древнееврейские законы в этом качестве рассматривали Бога и устанавливали особый институт судей и пределы их компетенции: «О всякой вещи спорной, о воле, об осле, об овце, об одежде, о всякой вещи потерянной, о которой кто-нибудь скажет, что она его, дело обоих должно быть доведено до судей. Кого обвинят судьи, тот заплатит ближнему своему вдвое». Устанавливая двойной тариф, закон стимулировал решение тяжб без обращения к судьям. Если судья затруднялся в решении сложного дела, он должен был обратиться к священнослужителям. Их приговор считался окончательным – ослушавшийся предавался смерти.

В начале 23-й главы книги Исход содержатся указания для судей, актуальные и поныне: «Не внимай пустому слуху, не давай руки своей нечестивому, чтоб быть свидетелем неправды. Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды». И   далее: «Даров не принимай; ибо дары слепыми делают зрячих и превращают дело правых».

«И он не сможет с ней развестись во всю жизнь свою»…

В книге Чисел пространно описывается порядок действий, если муж заподозрил жену в неверности, но не может этого доказать. Тогда священник после совершения соответствующих обрядов должен дать ей выпить воды, которая, как считалось, сделает ее бесплодной в случае неверности, но никак не повредит ей, если муж ошибся.

Прелюбодеяние, кровосмешение и скотоложество рассматривались как религиозные преступления и все виновные в подобном предавались смерти. Это же касалось и гомосексуалистов: «Если кто ляжет с мужчиной как с женщиной, то оба они сделали мерзость; да будут преданы смерти, кровь их на них». Казнить следовало невесту, потерявшую девственность до брака, и застигнутых любовников. Спастись они могли только если девушка была не замужем – тогда ее партнер уплачивал огромный штраф отцу и брал ее в жены, причем лишался права развестись с ней. Такой же вердикт следовало вынести в отношении мужа, ложно обвинившего невесту в потере девства: «Наложат на него сто сиклей серебра пени и отдадут отцу отроковицы <…> она же пусть останется его женою, и он не сможет с ней развестись во всю жизнь свою».

В Пятикнижии упоминаются два вида казни – повешение на дереве и побивание камнями (основной). Оба этих способа позволяли обойтись без палача: в первом случае смерть наступала под действием силы тяготения, во втором случае невозможно установить, чей именно удар стал для преступника роковым. В некоторых случаях тела казненных могли предать огню, что считалось более страшным наказанием.

 

7. Законы Ману

В XVIII веке процесс английской колонизации Индии стал необратимым. В одних регионах сохранялись признавшие власть Лондона прежние властители, в других британцы основывали собственную администрацию. В последнем случае им приходилось заниматься также и судебными делами. Но по каким законам судить туземцев? Было ясно, что английские законы неприложимы к религиозным и семейным вопросам. В случае с мусульманами всё было просто – использовать законы шариата. С индуистами, составлявшими большинство, это не работало. Тогда в качестве источника права англичане решили применять старинный текст «Ману-смрити», более известный как законы Ману.

Книга индийского Ноя

Текст «Ману-смрити» был составлен на рубеже нашей эры, однако средневековые брахманы приписывали его создание Ману – праведному царю, спасённому во время всемирного потопа и давшего начало новому человечеству. Слово «смрити» означает, что данный текст относится к категории священных писаний индуизма. Он относится к разряду дхармашастр – наставлений в исполнении религиозных обязанностей. Строго говоря, это исключает «Ману-смрити» из числа законов, ведь он был предназначен не судьям, а всем «дваждырожденным» – мужчинам трёх высших варн индуизма.

Это подчёркивается и структурой «Ману-смрити». В тексте двенадцать глав, и только четыре из них англичане использовали в системе судопроизводства для Индии. Первая глава объясняла происхождение вселенной и человеческого общества, подводя к сакральному пониманию смысла деления людей на четыре варны – брахманов (жрецов), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (простолюдинов). Затем следовали глава о важном для индуизма периоде ученичества, две главы о семейной жизни, глава о предписаниях относительно питания, омовений и т. п. Далее следовала информация о правилах жизни отшельника   – для индуиста это была обязательная часть жизни на склоне лет. Затем излагались предписания царю: об управлении государством (глава 7) и судопроизводстве (глава 8). Далее две главы посвящались семейным отношениям, обязанностям членов разных варн и наказаниям за проступки. Две заключительные главы касались грехов – как следовало каяться и что случалось с теми, кто этого не делал.

Таким образом, «Ману-смрити» в первую очередь являлась религиозным текстом индуизма. В более позднее время на основе фрагментов с юридическим значением были созданы тексты, ориентированные на реальное правоприменение – «Нарада-смрити» и «Яджнявалкья». В частности, «Нарада-смрити» состоит из введения, посвященного процессуальным вопросам, и 18 глав, каждая из которых относится к какой-либо проблеме – например, возвращению долгов, невыплате жалованья или насильственным преступлениям.

Царский суд

Согласно «Ману-смрити», суд осуществлялся непосредственно царем совместно с брахманами и опытными советниками. Если царь не желал разбирать дела лично, следовало поручить это брахману, но и он не мог судить в одиночку. Предполагалось, что на суд выносятся тяжбы относительно имущества, наследства и иные подобные дела.

Обращение со свидетелем в суде зависело от того, к какой варне он принадлежал: «Брахмана следует спрашивать: “Скажи!”; кшатрия – “Скажи правду”; вайшью – объявляя ему, что лжесвидетельство столь же преступно, как кража коров, зерна и золота; шудру – угрожая ему наказанием». Зато при наказании предполагалось, что вина членов более высоких варн вдвое больше, чем соответствующей низшей: «Вина шудры при краже больше в восемь раз, вайшьи – в шестнадцать, кшатрия – в тридцать два, брахмана – в шестьдесят четыре». Однако ни за какое преступление не следовало казнить брахмана – для него высшим наказанием было изгнание из страны.

Тяжесть преступлений определялась степенью нарушения религиозных предписаний, из-за чего группировка проступков с нашей точки зрения зачастую выглядела абсурдной. Высшим грехом считалось убийство брахмана, пьянство, воровство, прелюбодеяние с женой гуру и общение с виновными в этом. При этом пренебрежение и порицание веды (священного знания), лжесвидетельство, убийство друга, поедание запрещенной пищи рассматривались как преступления, равные пьянству. В другую группу включались, в частности, убийство коров или женщин, принесение жертв для недостойных жертвоприношения и прелюбодеяние.

Тщательно охранять жену!

Значительное место в «Ману-смрити» уделялось роли женщины в обществе. Законодатель исходил из того, что женщина – существо неполноценное и от природы склонное к пороку: «Ману оставил на долю женщин ложе, сиденье без дела, украшение, похоть, гнев, подлость, зловредность характера и дурное поведение». Им приписывалась неуёмная похоть: «Вследствие приверженности к мужчинам, непостоянства и природного бессердечия они в этом мире изменяют мужьям».

Измена же была страшна в силу того, что брахманы верили в телегонию, то есть влияние свойств мужской особи, участвовавшей в предыдущем скрещивании с женской особью, на её потомство, полученное, от скрещивания с другими мужскими особями: «Муж, проникнув в жену и став зародышем, возрождается в этом мире, ибо женская сущность жены состоит в том, что он возрождается в ней. С каким мужчиной женщина сочетается, такого сына она и рождает, поэтому ради чистоты потомства надо тщательно охранять жену».

Неудивительно, что женщине отказывалось в праве на какую-либо самостоятельность. «Женщиной – в детском возрасте, молодой или даже пожилой – никакое дело не должно исполняться по своей воле, даже в собственном доме. В детстве ей полагается быть под властью отца, в молодости – мужа, по смерти мужа – сыновей. Пусть женщина не пользуется самостоятельностью!». Исходя из религиозных представлений, «Ману-смрити» даже предписывала запрет вдовам на вторичный брак.

Продавец пельменей – убийца?

В «Законах Ману» не предусматривалось наказание за убийство, хотя оно рассматривалось как грех. Отдельно оговаривалось, что убийство убийцы грехом не является. Зато грехом считалось убийство животного, за исключением жертвоприношения. Поэтому индуистская концепция заключалась в том, чтобы употреблять в пищу мясо только тех животных, которые принесены в жертву богам. Согласно «Законам Ману», все, кто так или иначе связан с производством и приготовлением пищи из мяса животных, рассматривались как убийцы: «Позволяющий убить животное, рассекающий тушу, убивающий, покупающий и продающий мясо, готовящий из него пищу, подающий его к столу, вкушающий – все они убийцы. Нет большего грешника, чем тот, кто, не почтив предков и богов, старается увеличить свое мясо мясом других».

 

8. Законы Древних Афин

Когда говорят о законах древности, обычно подразумевают солидные кодексы, дарованные царём своим подданным от имени божества. При этом предполагается, что такие законы действовали в течение длительного времени на обширной территории. Но в случае с Древней Грецией всё это не так. Несмотря на огромное влияние, которое древние греки оказали на современную цивилизацию, их законы остаются почти неизвестными для потомков. Отчасти это связано с тем, что в древности греки так и не создали единое государство. Древняя Греция состояла из отдельных городов – полисов, каждый из которых представлял собой вполне самостоятельную политическую единицу со своими собственными законами.

Драконовы законы

Наиболее известный и сейчас, и в древности греческий полис – Афины. Во второй половине V века он являлся политическим, торговым и, что важнее всего, культурным центром греческого мира. Первым законодателем Афин считался Дракон, точнее, Драконт (с ударением на первом слоге). Он действовал в VII веке до н. э. и прославился крайней жестокостью своих законов.

Нам трудно судить о том, насколько это было правдой, так как текст его законов не сохранился и мы знаем о них лишь по отрывочным свидетельствам древнегреческих авторов. Так, историограф Плутарх свидетельствовал, что у Драконта «почти за все преступления было назначено одно наказание – смертная казнь; таким образом, и осужденные за праздность подвергались смертной казни, и укравшие овощи или плоды несли то же наказание, как и святотатцы и человекоубийцы».

По свидетельству того же Плутарха, «когда Драконта спросили, почему он за большую часть преступлений назначил смертную казнь, он, как говорят, отвечал, что мелкие преступления, по его мнению, заслуживают этого наказания, а для крупных он не нашел большего». Он же цитирует широко известное в древности выражение некоего Демада о том, что Драконт написал свои законы не чернилами, а кровью. Выражение «драконовские законы» (корректнее было бы «драконовы законы») употребляется и в современном русском языке в значении «избыточно жестокие».

Однако все признавали, что как минимум в одном Драконт поступил очень разумно: он разделил ответственность за умышленное и неумышленное убийство (в ряде случаев невольный убийца мог вообще избежать наказания). Эта была единственная часть драконовых законов, которая впоследствии не была отменена и вошла в состав законов Солона.

Поэт и законодатель

В классический период истории Афин, когда этот полис стал признанным во всём Средиземноморье центром учёности, там действовали законы Солона. Именно его мудрое законодательство афиняне считали причиной успехов полиса. Из всех древнегреческих законодателей о Солоне известно более, чем о других. Он родился около 640 г. до н. э. на Саламине и происходил из рода, который некогда обладал в Афинах царской властью, однако не располагал особенным богатством. Своё жизненное кредо Солон выразил следующими стихами:

Многие низкие люди богаты, а добрый беднеет;

Мы же не будем менять доблесть на денег мешок;

Ведь добродетель всегда у нас остается, а деньги

Этот сегодня имел, завтра получит другой.

Стихотворная форма не случайна: Солон считался первым поэтом Афин, и именно в таком качестве он был известен согражданам в молодости. Однако вскоре он отличился на более почётном, с точки зрения афинян, поприще, сыграв ключевую роль в войне с Мегарами за обладание Саламином. Умело руководя полисом в военных и политических делах, Солон обрёл необходимый авторитет для занятия высшей должности Афин – архонта-эпонима. В этом качестве Солон получил неограниченные полномочия, которыми и воспользовался ради законодательной работы.

Ему удалось решить главную социальную проблему тогдашних Афин – растущий разрыв между бедными и богатыми. Понимая, что всем угодить нельзя, Солон пошел по пути компромисса, оставив за богатыми недвижимость (конфискации которой требовали бедняки) и списав все долги с бедных (против чего решительно восставали кредиторы). Характерно, что ликвидацию долгов он начал с себя, отказавшись от 7 талантов серебром (довольно крупная сумма), которые были должны ещё его отцу. Преодолением роста социальной дифференциации Солон заложил основы знаменитой афинской демократии.

Доказав афинянам свою добросовестность и мудрость, Солон смог продолжить законодательную работу. К сожалению, как и в случае с Драконтом, его законы не сохранились до наших дней. Сохранились лишь упоминания о некоторых из них у отдельных авторов, в частности, Диогена Лаэртского: «Превосходен и такой его закон: опекуну над сиротами на матери их не жениться; ближайшему после сирот наследнику опекуном не быть. И такие: камнерезу не оставлять у себя отпечатков резанных им печатей; кто выколет глаз одноглазому, тому за это выколоть оба глаза; чего не клал, того не бери, а иначе смерть; архонту (высшему должностному лицу – Д. А.), если его застанут пьяным, наказание – смерть».

В кругу семи мудрецов

Афиняне были убеждены, что Солон был одним из умнейших людей Древней Греции. Он фигурировал во всех известных вариантах списка семи мудрецов. И действительно, его успешная законодательная деятельность являлась продуктом высшей мудрости. Плутарх указывал, что «там, где дело обстояло вполне хорошо, он не применял врачевания и не вводил ничего нового из опасения, что если в государстве перевернуть все вверх дном, то у него не хватит сил поставить все на место и упорядочить наилучшим образом. Он применял лишь такие меры, которые, по его расчету, можно было провести путем убеждения, или такие, которые при проведении их в принудительном порядке не должны были встретить сопротивления».

По словам Диогена Лаэртского, именно Солону принадлежат знаменитые слова о том, «что законы подобны паутине: если в них попадается бессильный и легкий, они выдержат, если большой – он разорвет их и вырвется». Однако Плутарх приписывал эти слова скифскому мудрецу Анахарсису, утверждая, что Солон на эти слова, наоборот, «возразил, что и договоры люди соблюдают, когда нарушать их невыгодно ни той ни другой стороне; и законы он так приноравливает к интересам граждан, что покажет всем, насколько лучше поступать честно, чем нарушать законы».

По легенде, Солон умер на Кипре, а его прах развеян над родным Саламином. Диоген Лаэртский посвятил его памяти такие строки:

Тело Солона огонь на Кипре пожрал отдаленном,

Кости приял Саламин, злаки из праха взросли,

Дух же его к небесам вознесли скрижальные оси,

Ибо афинянам был лёгок Солонов закон.

 

9. Законы Древней Спарты

Каждый древнегреческий полис имел собственные законы. Однако в письменном виде до нас сохранился лишь один свод законов – из критского города Гортины. Кое-что мы знаем про афинские законы, да и то благодаря необычайной жестокости первого законодателя – Драконта, и необычайной мудрости второго – Солона. От большинства древнегреческих полисов до нас дошли только имена законодателей – Харонд из Катаны, Фидон из Коринфа, Филолай из Фив… Что было предметом их законодательства, мы, скорее всего, никогда не узнаем. Чуть лучше обстоит дело со Спартой, о законах которой очень любили говорить древние авторы.

А был ли Ликург?

Если бы любого древнего грека спросили, с чем у него ассоциируется понятие «спартанские законы», он, не задумываясь, ответил бы: с Ликургом! Действительно, именно человеку, носившему это имя, традиционно приписывалось необычное устройство спартанского государства. Правда, некоторые ученые допускают, что Ликург мог никогда и не существовать в реальности, предполагая, что это имя древнего божества, которому в течение веков приписывали все принятые ранее законы. Собственно, древнегреческий писатель Плутарх, который оставил нам наибольшее количество сведений о Ликурге, недоуменно констатировал, что о нем «невозможно сообщить ничего строго достоверного».

Если отрешиться от многочисленных и недостоверных легенд, получается вот что: Ликург происходил из царского рода, вынужденно уезжал из Спарты, в ходе путешествия посетил остров Крит, где ознакомился с местными законами. Вернувшись, он заручился поддержкой царя и добился введения новых законов, благодаря чему прекратились внутренние неурядицы и установился тот порядок, благодаря которому Спарта стала Спартой.

Конституция Ликурга

Современные исследователи отмечают необычность законодательства Ликурга. Она заключалась в том, что оно носило конституционный характер, устанавливая концептуальные основы жизни древних спартанцев, в то время как большинство древнегреческих законодателей ограничивались вопросами имущественного и семейного права, то есть не выходили за рамки сферы частной жизни.

По свидетельству Плутарха, Ликург считал принципиальным не записывать разработанные им законы. Он объяснял это тем, что «главнейшие начала, всего более способствующие процветанию государства и доблести, обретают устойчивость и силу лишь укоренившись в нравах и поведении граждан, ибо для этих начал более крепкой основой, нежели необходимость, является свободная воля». При этом частности, переставшие соответствовать изменившейся реальности, могут и должны исправляться потомками. Чтобы письменный закон, в котором трудно отделить общее от частного и важное от непринципиального, не довлел над их решениями, он и отказался от идеи фиксации своих установлений. Поэтому законы в виде кратких изречений, так называемых ретр, заучивались наизусть.

Основное установление Ликурга имело чисто политический характер: это создание совета старейшин. Как писал Плутарх, «двадцать восемь старейшин теперь постоянно поддерживали царей, оказывая сопротивление демократии, но в то же время помогали народу хранить отечество от тирании». Второе, не менее важное ново­введение заключалось в переделе земель и распределении их на началах равенства. Ликург считал, что таким образом он уничтожит богатство и бедность, обратив порожденную социальной несправедливостью ненависть на внешних врагов. Собственно, за этим-то и скрывалась концептуальная установка законодателя – спартанцы благодаря его законам должны были стать самой совершенной военной машиной в древнегреческом мире.

Как превратить государство в военный лагерь?

Итак, законы Ликурга с детства готовили спартанцев к одному занятию – воевать. Созданная им система воспитания была направлена на формирование инициативных и всегда готовых к бою воинов. Среди спартанцев культивировалось пренебрежение к физическому труду, которым занимались только рабы. Даже спартанские женщины не пряли и не ткали, как все другие гречанки. Существует характерный рассказ о спартанке, которая была захвачена врагами и была продана в рабство. Когда купивший ее поинтересовался, что она умеет, она ответила: «Быть свободной».

Концентрация на том, что необходимо для войны, приводила к полному пренебрежению интеллектуальной жизнью. Плутарх указывал: «Спартанцы изучали грамоту только ради потребностей жизни, все же остальные виды образования изгнали из страны; не только сами науки, но и людей, ими занимающихся». Один из спартанских царей на вопрос, что именно больше всего изучают в Спарте, ответил: «Науку повелевать и подчиняться». Для ценивших образование и любивших науки афинян подобное отношение казалось очевидной дикостью.

Спартанец не имел права рассуждать на отвлеченные темы. Даже само по себе умение складно говорить могло послужить поводом для изгнания человека из полиса. В Спарте культивировалось умение говорить кратко, благодаря чему жители города считались самыми молчаливыми в Древней Греции.

Моральные нормы спартанцев носили условный характер. В частности, считалось нормальным украсть то, что плохо лежит, так как это стимулировало хозяев быть осмотрительными, а сторожей – бдительными. Притчей во языцех стало свободное отношение спартанцев к супружеской неверности своих жен. Если у мужчины не было потомства, он сам приглашал к себе в дом мужчину, от которого его жена могла иметь здоровых детей. Это вытекало из положения Ликурга о том, что отношения полов имеют лишь одну цель – рождение боеспособных воинов.

Всё заканчивается…

Все древнегреческие авторы отмечали эффективность ликурговых законов, позволивших спартанцам стать самыми эффективными воинами Эгейского региона. Их наиболее громкие подвиги до сих пор привлекают внимание представителей мира искусства, достаточно вспомнить недавнюю экранизацию «Трёхсот спартанцев». Спарта могла претендовать на статус самого известного древнегрческого полиса, но уже тогда ее известность зачастую носила скандальный характер. Характерно, что даже восхищаясь целесообразностью спартанских обычаев, жители других полисов и в мыслях не имели их заимствовать.

Ликург понимал, что его система будет эффективной только при условии ограничения внешних контактов к минимуму. Спартанцам запрещалось путешествовать, а иностранцам запрещалось селиться в спартанских владениях. Но бег времени неумолим, и постепенно строгие нормы Ликурга стали забываться, воспринимаясь как неуместный архаизм. К рубежу тысячелетий Спарта утратила прежний характер жестокого общества воинов и боевых подруг. И если Афины даже под властью иноземцев сохранили притягательность центра интеллектуальной жизни, то Спарту ждал упадок.

 

10. Гортинские законы

Хорошо известно, что Древняя Греция состояла из отдельных городов – полисов, каждый из которых обладал собственными законами. Но при их изучении современные историки и юристы вынуждены обходиться немногочисленными упоминаниями древних авторов или редкими находками отдельных законов. Единственным исключением из этого правила являются законы критского города Гортины – самый ранний памятник законодательства Европы.

Похищенная Европа и святой Тит

Древние греки с огромным уважением относились к законодательной деятельности жителей Крита. Аристотель объяснял это тем, что дорийские греки, заселившие остров, переняли законы у коренных жителей. А уже из Крита законодательная традиция распространилась на весь греческий мир. В частности, законы Спарты были составлены Ликургом под критским влиянием. По мнению историка и географа I в. до н. э. Страбона, в наиболее чистом виде древние законы Крита сохранялись в двух городах – Ликте и Гортине. Поэтому факт находки в Гортине в середине XIX в. каменных блоков с текстом законов можно считать большой удачей.

Гортина располагается на юге Крита, в получасе езды от современной столицы острова города Ираклиона. Неясно, существовал ли полис в минойский период, но он упоминается у Гомера как процветающий и хорошо укрепленный город. С Гортиной был связан миф о похищении Европы. На рубеже тысячелетий Гортина превзошла по значению Фест, важнейший на тот момент город Крита, и в римскую эпоху стала официальным центром острова. Город сыграл важную роль в крещении Греции – епископом здесь служил св. Тит, один из спутников апостола Павла. Но в начале IX в. город был разрушен арабами, и теперь на его месте – деревня Айи-Дека и археологические раскопки.

Первые блоки с текстом Гортинских законов были обнаружены случайно на месте театра римского времени. После этого целенаправленные поиски позволили обнаружить остальные блоки. Всего было найдено 42 блока, из которых ученые составили 12 таблиц. Ключевую роль в находке сыграли итальянские археологи во главе с Федерико Хальберром – тем самым, чья экспедиция позднее обнаружила Фестский диск.

Гражданский кодекс древности

Гортинский кодекс посвящен таким вопросам, как споры о собственности на рабов, изнасилование и супружеская неверность, права разведенных или овдовевших женщин, положение детей, рожденных после развода. Есть статьи о наследовании, продаже и закладе собственности, о положении детей смешанного происхождения и усыновлении. Таким образом, он схож с гражданскими кодексами нашей эпохи: в нем нет ни статей, связанных с уголовными вопросами, ни, тем более, установлений конституционного характера. Но тем больше значение этого документа – он позволяет нам увидеть реальную жизнь той эпохи.

Кодекс исходит из принципиальных различий между социальными классами – помимо рабов и полноправных граждан, он выделяет апетайров (лица, не являющиеся членами общины) и войкеев (зависимые земледельцы). Это видно из разного размера штрафов по делам об изнасиловании – это действие в отношении свободного или свободной «стоило» 100 статеров (статер – крупная монета из серебра или золота, равная нескольким драхмам), апетайра – 10 статеров, домашней рабыни – два статера, а войкея или войкеи – всего пять драхм (драхма – серебряная монета весом от 3 до 8 г). Кстати говоря, это единственный раздел, который с современной точки зрения относится к уголовным преступлениям. Но гортинцы рассматривали изнасилование наряду с прелюбодеянием, что подчеркивалось также идентичными размерами штрафов.

Нельзя не отметить либеральный по отношению к женщине порядок развода: «Если муж и жена разводятся, то жена пусть имеет свое имущество, которое имела, когда пришла к мужу, и половину дохода, если он будет от ее имущества, и половину из того, что наткала, если будет, и пять статеров в том случае, если муж будет виновником развода». Интересно и то, что закон регламентировал поведение разведенной роженицы: «Если родит разведенная женщина, то пусть она принесет ребенка в дом мужа при трех свидетелях». Только если бывший муж отказывался принять ребенка, женщина получала права на его воспитание.

Родовое имущество прежде всего

Значительная часть законов Гортины связана с имуществом. Причем основной лейтмотив законодателя – сохранить имущество своему роду. Это особенно заметно при анализе законов, регламентирующих действия дочерей-наследниц. Законодатель исходит из недопустимости перехода родового имущества в чужие руки, поэтому предписывает дочерям-наследницам выходить замуж за старшего брата отца, то есть за родного дядю. Если наследниц несколько, каждая должна выходить за следующего по старшинству дядю. А если дядей не хватало, то в ход шли их сыновья, то есть двоюродные братья невест. Только «если родственника, имеющего право жениться на дочери-наследнице, нет», невеста получала относительную свободу выбора: «Пусть она по своему желанию выходит замуж за того из филы, кто её добивается». Всего же вопросам, связанным с дочерьми-наследницами, было посвящено 32 статьи из 156, то есть одна пятая часть всего свода!

Имущественные вопросы являются ключевыми и в связи с законами об усыновлении. Устанавливалось, что усыновлять может любой мужчина, но не женщина и не несовершеннолетний. Об усыновлении полагалось прилюдно объявить на площади, после чего усыновленный должен был угостить принявший его род жертвенным животным и кружкой вина. При отказе от усыновления неудавшемуся приемному отцу полагались отступные в размере 10 статеров. Имущественный вопрос в общем виде решался следующим образом: «Если у усыновившего имеются законные дети, то пусть усыновленный по отношению к мужскому потомству получает часть, которую женское потомство получает от братьев».

Гортинские законы не предполагали завещаний («при жизни нет необходимости производить раздел»). Раздел имущества производился после смерти по закону. Особый закон устанавливал, кто является наследниками и в какой очередности. Сыновья, сколько бы их ни было, имели право на равные доли в имуществе отца или матери (и то, и другое рассматривалось отдельно!). Движимое имущество делил судья, если же наследники не принимали его решение, имущество следовало выставить на аукцион («продать имущество и отдать тем, кто дал больше»), а полученную сумму поделить между наследниками.

 

11. Ассирийские законы

Среди государств  древнего мира особое место занимала Ассирия. Долгое время это было исключительно торговое государство, находившееся на северной периферии Месопотамии. Вряд ли оно обратило бы на себя внимание в таком качестве, если бы не удивительный взлет в VIII–VII вв. до н. э., когда была создана мощная Ассирийская военная держава. Масштабы ассирийских завоеваний потрясли весь цивилизованный мир, а современные историки считают тогдашнюю Ассирию первой мировой державой.

Первая мировая держава

Ассирийская армия того времени была отлично обученным профессиональным войском, снабженным – что было крайне необычно для той эпохи – железным оружием. Ассирийцы первыми в мире создали конницу как отдельный род войск, выделив также, наряду с пехотой, инженерные войска и разведку. Ассирийцы возвели взятие крепостей в ранг искусства, а мобильность их армии вошла в легенду. Но своих врагов Ассирия подавляла не только грубой силой армии. Весь Ближний Восток знал о необычайной жестокости ассирийцев: нередко всех жителей восставших городов сажали на кол или живыми связывали в огромные пирамиды, оставляя умирать в мучениях. Сопротивляться Ассирии было по-настоящему страшно.

Зафиксированная в летописях пресловутая ассирийская жестокость была характерна и для отношений внутри ассирийского общества. Мы знаем об этом благодаря трем находкам, первая из которых была сделана в самом начале XX в. немецкой экспедицией. Она относилась ко времени правления царя Тиглатпаласара I (1115–1076 гг. до н. э.), то есть за три века до превращения Ассирии в мировую державу.

На найденной глиняной табличке, с двух сторон находится текст с законами этого государства. Ясно, что это лишь часть законодательства, случайно дошедшая до нас. Историки обычно обращают внимание на отсутствие в тексте указаний на волю царя, но можно допустить, что это лишь сохранившаяся часть более обширного документа и монаршая санкция, возможно, просто не сохранилась, сгинув вместе с другими фрагментами. С   одной стороны таблички собраны законы, касающиеся положения женщин, с обратной стороны – касающиеся земельной собственности.

«Человек может бить свою жену»

Все исследователи единогласно отмечают, что, хотя ассирийское законодательство в целом напоминает шумерское и аккадское, от них оно отличается необычайной жестокостью наказаний. Смертная казнь и калечащие наказания обычны за преступления, за которые в других древних обществах виновные обычно отделывались штрафами. Например, если женщина повредила мужчине одно яичко, ей отрезали палец, если оба – ей выкалывали глаза. Если мужчина вступал в сексуальные отношения со своим соратником по армии, его следовало кастрировать («сделать евнухом»). А если мужчину ловили на любовной связи с замужней женщиной, его (как и ее) убивали.

Ассирийская женщина практически не имела никаких прав. Характерна такая статья: «Если человек оставит свою жену, то, если найдет нужным, может дать ей что-нибудь, если не найдет нужным, может ей ничего не давать, тогда она должна уйти с пустыми руками». Во внутрисемейных отношениях муж обладал абсолютной властью над супругой: «Мужчина может бить свою жену, рвать ей волосы и повреждать ей уши, и за это ему не будет никакого наказания». Кстати, статья аналогичного содержания касалась положения человека, оказавшегося в долговом рабстве.

Все семейное имущество считалось принадлежащим мужу. Любые сделки с семейным имуществом, совершенные женой, считались ничтожными, а принявшие из ее рук что-либо подлежали наказанию в зависимости от своего положения. Например, «если раб или рабыня примут что-либо из рук жены человека, то должно отрезать нос и уши рабу и рабыне, восполнив покражу. Человек может отрезать уши своей жене. А если жене своей он простит грех и не отрежет ей уши, то не должно отрезать рабу и рабыне и возмещать покражи».

По сути, женщина рассматривалась всего лишь как собственность мужа. Это видно из статьи об отсутствующем супруге. Предполагалось, что если муж по какой-либо причине безвестно отсутствует более пяти лет, жена имеет право уйти к другому мужчине. При появлении мужа после этого срока он уже не имел никаких прав на жену. Но если он отсутствовал не по своей вине, например, будучи в плену, «по приходе он должен дать клятвенное показание и дать женщину вместо своей жены – и может взять свою жену».

«Человек в отношении поля своего должен быть удовлетворен»

Земельным отношениям в Ассирии уделялось меньше внимания. Ясно, что существовала частная собственность на землю, однако собственник не имел возможности распоряжаться ею, как ему вздумается. В частности, земля наследовалась не по завещанию, а по закону: сыновья умершего получали равные доли, причем старший сын выбирал участок первым.

Покупка земли обставлялась многочисленными затруднениями, очевидно, вызванными злоупотреблениями в этой сфере. В течение месяца глашатай должен был «выкликать в поселении бога Ашшура» (то есть в региональном центре) и трижды в том месте, где предполагалась продажа, причем в присутствии строго оговоренных чиновников. Покупка могла состояться, только если никто не выдвинул обоснованных претензий на продаваемый участок.

Несколько законов направлены против захватов земли явочным порядком, что, судя по всему, случалось нередко. Обычно в таких случаях предписывалось вернуть землю законному владельцу, а захватчика наказать 30 ударами палкой и месяцем принудительных работ на государство. Отдельные наказания предусматривались нарушителям границ: «Если человек сознательно спутает большую межу своих товарищей, то его должно уличить клятвенным показанием и доказать против него; он должен отдать 1 талант свинца; поле, которое он спутал, он должен отдать втрое; ему должно дать 50 ударов палки, и 1 полный месяц он должен выполнять царскую работу».

Ассирийцы после Ассирии

Хотя Ассирийская держава распростерла свои рубежи от Красного моря до Средиземного, подчинив многочисленные племена и народы, конец ее был печален. В конце VII в. до н. э. против ассирийцев ополчились все соседние государства, и совместными усилиями Ассирия была разрушена. Но ассирийский народ выжил. В начале I тысячелетия нашей эры ассирийцы начали принимать христианство. И поныне общины Ассирийской Церкви Востока сохраняются в городах Ирака и Сирии. Встречаются ассирийцы и в России – еще в 90-е годы многие из них мирно занимались починкой обуви и не вспоминали о годах величия своего давно исчезнувшего государства и о необычайно жестоких законах своих предков.

 

12. Законы XII таблиц

Как известно, современное законодательство Российской Федерации принадлежит к так называемой континентальной правовой семье, противопоставляемой англо-саксонской. Фундамент континентальной правовой семьи   – римское право, применявшееся в Древнем Риме и наследовавшей ему Византии. В основе же римского права лежат возникшие в V веке до н. э. законы XII таблиц. Знаменитый оратор древности Цицерон утверждал, что «для всякого, кто ищет основ и источников права, одна книжица XII таблиц весом своего авторитета и обилием пользы воистину превосходит все библиотеки всех философов».

Патриции и плебеи

Традиция относит основание Рима к 753 г. до н. э. Поначалу это был небольшой городок, находившийся под властью более культурных этрусков. Постепенно римляне благодаря неуемной жажде власти не только подчинили своих бывших хозяев, но и стали крупнейшим политическим фактором в Италии. Важной особенностью устройства Римского государства было отсутствие монархии, замененной властью двух избираемых каждый год консулов. Однако консулов избирала только часть населения города – так называемые патриции, то есть «потомки отцов-основателей». Другая часть, плебеи, «наполнившие город», никаких прав не имела. В ходе борьбы за свои права им удалось добиться учреждения должности трибунов с правом отменять решения консулов, невыгодные плебеям. Но это не касалось судопроизводства, в котором плебеи фактически были отданы на произвол патрициев.

В конечном итоге борьба плебеев и патрициев завершилась компромиссом: в 451 г. вместо консулов были избраны десять децемвиров с законодательными полномочиями. Трое из них ранее посетили греческие полисы для ознакомления с действовавшими там законами. Результатами трудов децемвиров стали законы, записанные на десяти таблицах. Представив их римлянам, они предложили им обсудить их, добавив новые статьи или изменив неудачные. «Когда, – по словам римского историка Тита Ливия, – в соответствии с замечаниями, высказанными по каждой главе, свод законов стал казаться вполне выправленным, законы десяти таблиц, передали для голосования по центуриям».

По требованию граждан на следующий год были избраны новые децемвиры, которым была поручена доработка законов. Они добавили еще две таблицы, доведя их общее количество до двенадцати. Под этим названием они и вошли в историю. Они были записаны на слоновой кости (по другим источникам, на бронзе) и выставлены на всеобщее обозрение. Считается, что законы были написаны нарочито примитивным языком для того, чтобы неграмотные плебеи могли заучивать их наизусть.

Поздняя римская традиция противопоставляла десять «хороших» таблиц двум «дурным». Например, Цицерон писал: «Децемвиры, прибавив две таблицы несправедливых законов, бесчеловечным законом воспретили браки между плебеями и “отцами”, хотя обыкновенно разрешаются даже браки с иноземцами».

И гуси не спасли

Парадоксальным образом документ, являющийся основой права большинства современных государств, не сохранился до наших дней. Тому виной нашествие галлов (390 г. до н. э.), от которого Рим спасли, как известно, гуси. Однако свирепые захватчики успели уничтожить аутентичные экземпляры, то есть те самые 12 таблиц. Впоследствии римляне пользовались копиями, однако официального статуса у них не было. До наших дней дошли только разрозненные фрагменты законов либо ссылки на них у античных авторов. Ученые-юристы с большим трудом восстановили структуру законов и сгруппировали известные фрагменты по таблицам.

Считается, что первая статья первой таблицы звучала так: «Если вызывают кого-либо на суд, пусть он идет. Если он не идет, пусть вызвавший подтвердит вызов при свидетелях и ведет того силой». В целом сохранившиеся статьи первой таблицы достаточно логичны и находят параллели в законах других стран.

Смертной казнью путем сбрасывания с Тарпейской скалы каралась государственная измена, лжесвидетельство и любое преступление, например, кража в дневное время, совершенное рабом. В то же время за аналогичное преступление, совершенное свободным, предусматривалось обращение в рабство и передача преступника потерпевшему. При совершении кражи ночью допускался самосуд: «Если совершающий в ночное время кражу убит на месте, то такое убийство будет считаться правомерным». Впоследствии эта статья была заимствована законами других народов.

Обращение в рабство ждало, помимо вора, и несостоятельного должника. В течение 60 дней он должен был находиться в заточении, и трижды его долг должен был публично оглашаться в базарный день. Если же долг не выплачивался, должника продавали в рабство. В случае если кредиторов у него было несколько, по их требованию его могли разрубить на части. Закон оговаривал, что если «отсекут больше или меньше, то пусть это не будет вменено им». Правда, чаще применялся вариант с продажей.

Семейное право исходило из абсолютной власти отца семейства. Статус женщин был низок: «Совершеннолетние женщины вследствие присущего им легкомыслия должны состоять под опекою». Даже если женщина не заключала брак, при сожительстве с мужчиной более одного года она считалась принадлежащей ему по факту давности. Этого можно было избежать, каждый год проводя три ночи подряд вне дома. Только в таком случае женщина оставалась самостоятельной и сохраняла права на своё имущество.

Особое внимание похоронам

Наиболее необычными с нашей точки зрения являются статьи XII таблиц, связанные с похоронами. Так как именно во время прощания с умершим очень легко продемонстрировать избыточное богатство, закон, чтобы не раздражать менее состоятельных римлян, ограничивал погребальные церемонии. Так, женщинам запрещалось причитать и царапать себе щеки, тело покойного нельзя было умащивать дорогостоящими благовониями, а во время похорон воскуривать ладан или что-либо подобное.

По словам Цицерона, расходы на похороны ограничивались «тремя саванами, одной пурпуровой туникой и десятью флейтистами». Особо оговаривалась возможность помещать в могилу золотые изделия: «А также золота с покойником пусть не кладут. Но если у умершего зубы были скреплены золотом, то не возбраняется похоронить или сжечь его с этим золотом».

Закон также запрещал хоронить покойника или его прах внутри городских стен. Поэтому со временем все пути, ведущие в Рим, превратились в кладбищенские дорожки: по обеим сторонам высились мраморные памятники над захоронениями.

Предполагается, что сама идея ограничить похоронную роскошь пришла из Греции. Некоторые исследователи считают, что она была заимствована из законов Солона, также всеми силами стремившегося ограничивать богатство, особенно показное.

Предполагаемая структура Законов XII таблиц

Таблица I: Вызов в суд и ход процесса

Таблица II: Наказания за воровство

Таблица III: Аренда имущества

Таблица IV: Семейное право

Таблица V: Наследство и попечительство

Таблица VI: Собственность и владение

Таблица VII: Уголовные преступления

Таблица VIII: Недвижимость

Таблица IX: Публичное право

Таблица Х: Религиозные обряды

Таблица XI: Добавление к первым пяти

Таблица XII: Добавление к последним пяти 

 

13. Законы республиканского Рима

В 509 г. до н. э. в Риме была свергнута царская власть. Римляне договорились, что править ими будут два консула, ежегодно избираемые на комициях – народных собраниях. Во избежание злоупотреблений консулы избирались только на один год, а верховная власть оставалась за сенатом. Сенат, в свою очередь, пополнялся отставными консулами, квесторами и преторами. В течение пятисот лет эта система позволяла Риму поддерживать баланс сил в государстве и вести успешные завоевания, сделавшие его поистине великой державой.

Путь чести римского магистрата

Для того чтобы занять должность консула, соискатель должен был пройти довольно длинный «путь чести» («курсус хонорум») – последовательность магистратур, то есть государственных должностей. Всего их было четыре. Такой порядок был установлен в 180 г. до н. э. законом Виллия. Помимо очерёдности должностей, закон установил обязательный двухлетний срок между отбытием должностей. С учётом того, что все римские магистратуры исполнялись в течение одного календарного года, получалось, что каждый магистрат служил в течение пяти лет, но вся карьера длилась не менее 10 лет. Вознаграждения за исполнение должностей не полагалось. Из этого следовало, что человек из незнатной и несостоятельной семьи не имел возможности служить государству в качестве магистра.

Низшей должностью, с которой начиналась карьера римского государственного деятеля, называлась «квестор». Изначально квесторы были лишь помощниками консулов, но со временем они приобрели самостоятельные функции. Важнейшими среди них были хранение государственной казны и ведение финансовых дел. Кроме того, именно они принимали присягу консулов и остальных магистратов. Квестором можно было стать только после отбытия воинской повинности, которая наступала в 17 лет. Таким образом, стать квестором нельзя было ранее 27 лет.

Через два года после квесторства римлянин мог претендовать на должность эдила. Эдилы следили за порядком и благоустройством в Риме, то есть занимались хозяйственными и отчасти полицейскими вопросами. Выждав очередные два года, бывший квестор и эдил выставлял свою кандидатуру на выборы претора. Преторы исполняли в основном судебные функции, осуществляя правосудие как в отношении римских граждан, так и в делах, связанных с иностранцами. И только через два года после успешного отбытия должности претора можно было выдвигать свою кандидатуру в консулы.

Консулы являлись высшими должностными лицами в Риме, в случае войны возглавляли армию, при этом имели право объявлять вето в отношении неугодных решений коллеги по консульству. Проконсул (то есть отбывший должность), а иногда и пропретор в награду получал право на годичное управление одной из римских провинций, то есть завоёванных земель. Фактически это было право на узаконенный грабёж – большинство проконсулов возвращались в Рим богачами, компенсировав все расходы, понесённые при исполнении предыдущих должностей. Обычно (но не обязательно) бывшие консулы и преторы, остановившиеся на этой должности, могли зачисляться в сенат. Сенаторами оставались пожизненно.

Преторское право

Основным источником римского права всегда оста­вались древние «Законы XII таблиц». Однако они регулировали ограниченное количество казусов, а с развитием товарно-денежных отношений «Законы XII   таблиц» в значительной степени устарели. Чего стоило хотя бы требование закона при совершении сделки с недвижимостью, скотом и рабами совершать манципацию, то есть сделку при пяти свидетелях и весовщике. Негативной стороной древнего римского права была его чрезвычайная казуистичность: к примеру, в случае тяжбы между двумя сторонами представители каждой из них должны были произнести строго определённую формулу, но если кто-либо сбивался или пропускал одно-единственное слово, это означало, что он проиграл дело.

Поэтому со временем «Законы XII таблиц» стали дополняться так называемыми преторскими эдиктами. Дело в том, что преторы обладали правом «подкреплять, дополнять или поддерживать гражданское право», то есть фактически могли вести законодательную деятельность. При вступлении в должность преторы издавали преторские эдикты, которые представляли собой своеобразные декларации о намерениях. Они составлялись на основе аналогичных документов предшествующих преторов, аккумулируя всё лучшее и отбрасывая устаревшее и неэффективное. Таким образом постепенно сформировалось преторское право, дополнявшее, а зачастую даже изменявшее положения «Законов XII таблиц».

Например, постепенно возникло так называемое бонитарное (то есть добросовестное) владение. Если владение собственностью по цивильному праву было связано с переходом по акту манципации, то бонитарное владение оформлялось простой передачей собственности без оговоренного числа свидетелей. Теоретически возникала коллизия: с точки зрения римского цивильного права, собственником вещи продолжал являться её прежний владелец, а новый владелец рассматривался лишь как пользователь. Но преторы в спорных случаях следовали здравому смыслу и закрепляли право собственности за реальным владельцем.

Римское право чётко отличало цивильное, или гражданское право, относившееся к римским гражданам, от «права народов», применявшегося к ино­странцам, находившимся в Риме. Постоянный наплыв последних, связанный с превращением Рима в важный центр международной торговли, заставил даже ввести должность «претора перегринов», то есть специального судьи, который разбирал дела между иностранцами или между иностранцами и римлянами. Архаичные нормы «Законов XII таблиц» не применялись к иностранцам, поэтому «право народов» оказывалось более разумным и прогрессивным. Неудивительно, что нормы «права народов» исподволь начали входить в гражданское право римлян.

Что такое сумптуарные законы?

Интересной особенностью древнеримского права были постоянные попытки принимать законы, ограничивающие роскошь, иначе – сумптуарные законы. Они пришли из Греции и были связаны с идеей о том, что роскошь разлагающе действует на граждан, подрывая обороноспособность государства. Например, принятый в конце III в. до н. э. закон Клавдия о кораблях сенаторов запрещал последним владеть морскими судами, способными перевозить более 300 амфор груза. Закон Оппия ограничивал женские украшения, в частности ношение золотых изделий и крашеных одежд. Другие законы касались размеров и стоимости подарков, количества приглашённых на пир и количества потребляемого мяса. Естественно, что многие подобные законы не соблюдались, а некоторые приходилось отменить, как пришлось поступить с законом Оппия, вызвавшим волнения среди римлянок.

 

14. «Институции» Гая

При изучении права начинающие римские юристы исключительно важное значение придавали учебнику, написанному во II в. нашей эры Гаем, известному как «Институции». На это сочинение ссылались все последующие ученые, а значительные фрагменты «Институций» вошли в классическую кодификацию римского права – «Дигесты» Юстиниана. Однако упадок науки и культуры в раннем средневековье привёл к тому, что подлинный текст Гая был утрачен. Нетрудно представить, какое значение имело открытие «Институций» в начале XIX века.

Веронский палимпсест

В 1816 г. известный немецкий историк античности Бартольд Нибур (1776–1831), основатель современной историографии, работал в библиотеке старинного собора в итальянской Вероне, родном городе Ромео и Джульетты. Его привлек пергаментный манускрипт с письмами Св. Иеронима (342–419), интеллектуала и переводчика Библии на латинский язык. Неожиданно учёный заметил, что под текстом проступает другой. Нибур знал, что в средневековье, когда изготовленные из пергамента (выделанной телячьей кожи) книги были исключительно дороги, нередко соскабливали ранее написанный ненужный текст, чтобы поверх написать новый, более актуальный. Для этого явления даже существует специальное название – палимпсест, по-гречески «вновь соскобленный».

Нибур попытался разобраться с неожиданно обретённым палимпсестом. Каково же было его удивление, когда он понял, какой именно текст оказался под строками Св. Иеронима. Им оказались считавшиеся утраченными «Институции» Гая. В течение нескольких лет велась кропотливая работа по восстановлению текста. В результате в 1820 г. «Институции» вновь стали доступны для чтения, будучи изданы сначала в подлиннике (на латыни), а затем и в переводе на основные европейские языки.

«Институции» состоят из трёх частей: «О лицах», «О вещах» (в двух отдельных книгах) и «Об исках». Именно в последней части остались невосстановленные фрагменты: там текст стирался дважды.

О лицах

В первой книге «Институций» Гай классифицирует всех жителей Римской империи с юридической точки зрения: «Главное разделение в праве лиц состоит в том, что все люди – или свободные, или рабы. Далее, из свободных людей одни – свободнорожденные, другие вольноотпущенные». Вольноотпущенные, по Гаю, разделялись на три разряда:   «римские граждане, или латиняне, или покорённые». Никто из них, однако, не имел той полноты прав, которыми обладали полноправные римские граждане.

Гай указывал и на другое разделение жителей империи: «Одни лица самовластны, другие подчинены чужому праву». Под самовластными подразумевались римские граждане, а «из подвластных одни находятся под властью отца, другие – под властью мужа, третьи в кабальной зависимости от другого». Под находящимися в кабальной зависимости подразумевались рабы. Под властью мужа находились законные жёны римских граждан, под властью отца – его законнорожденные дети.

Непререкаемая власть отца над своими детьми являлась особенностью римского права. Гай по этому поводу утверждал: «Это есть исключительное достояние римских граждан, ибо нет почти других народов, которые имели бы над детьми такую власть, какую мы имеем». «Патер фамилиас», то есть «отец семейства», имел право требовать по суду членов семьи на тех же основаниях, что и обычные вещи. «Самовластными» дети становились только после смерти отца.

О вещах и об исках

Вторая и третья книги «Институций» посвящены вещам. Основополагающее разделение, по Гаю, состоит в том, что «одни вещи суть божественного права, другие – человеческого… Предметы божественного права не состоят ни в чьем владении… Те же вещи, которые принадлежат к категории вещей человеческого права, составляют собственность или государства, или частных лиц». Гай также делит вещи на физические и бестелесные, к которым он относит, в частности, обязательства и права на обладание чем-либо, а также на манципируемые и неманципируемые (о манципации речь шла в нашем предыдущем очерке).

Третья часть (соответственно, четвёртая книга) «Институций» была посвящена искам. Гай подразделял их на личные, или «кондикции» (когда «ответчик должен или передать, или сделать, или предоставить что-нибудь»), и вещные, или «виндикации» («когда мы заявляем и утверждаем, что физическая вещь – наша, или поднимаем спор о том, что мы имеем какое-либо право»).

Процесс подачи иска был строго регламентирован и требовал от истца чётких и безошибочных действий. Малейшая неточность в словах или действиях – и иск отклонялся по формальным основаниям. По этому поводу Гай приводит следующий пример: «Если кто-либо отыскивал вознаграждение за повреждённые виноградные лозы, называя их лозами, то отвечали, что он проиграл иск, так как должен был назвать лозы деревьями на том основании, что закон XII таблиц, согласно которому давался иск по поводу срезанных лоз, говорит вообще о подрезанных деревьях».

Четыре вида воровства

Особенностью «Институций» Гая является чрезвычайное внимание к разного рода классификациям. Так, воровство, то есть присвоение чужой вещи, с точки зрения обстоятельств его раскрытия, имело четыре формы. Первая, «манифестум», то есть очевидное воровство, происходило, если вор задерживался с поличным на месте преступления. Воровство «нек манифестум», то есть неочевидное, означало, что вор успел переместить украденное в намеченное им место, и оно было обнаружено только там. Третья форма, «концептум», фиксировалась, если похищенное обнаруживалось у третьего лица. Наконец, форма «облатум» подразумевала, что похищенная вещь сознательно подброшена третьему лицу. Каждая форма подразумевала подачу особого иска.

Согласно древним законам XII таблиц, уличённый в очевидном воровстве «свободный гражданин после телесного наказания присуждался в рабство пострадавшему… но впоследствии такая жестокость наказания была отвергнута, и преторским эдиктом установлен был особый иск как против свободного лица, так и против раба со штрафом вчетверо больше против цены украденной вещи». По другим трём типам назначался штраф в размере втрое больше цены украденного имущества.

Римское право исходило из тезиса о том, что если кража совершена с согласия хозяина, то подача иска о краже невозможна. Гай приводит следующий казус: «Тиций подстрекал моего раба похитить у меня некоторые вещи и принести к нему, Тицию, а раб об этом донес мне. Между тем, я, желая застигнуть Тиция на самом преступлении, позволил рабу отнести к нему некоторые вещи. Спрашивается, подлежит ли Тиций ответственности за воровство или развращение раба, или ни за то, ни за другое? Дан был ответ, что ни по одному, ни по другому Тиций не отвечает… потому что он присвоил себе вещь с моего согласия, по иску о развращении раба тоже нет, потому что раб не сделался хуже».

 

15. Что такое право народов?

Изначально Римское государство было одним из небольших государств, мало чем выделявшимся среди других италийских городов-государств. Постепенно неуклонное увеличение его влияния и расширение территории привело к тому, что Рим стал значительным торговым центром, в котором, помимо римских граждан, появилось значительное иноземное население – перегрины, то есть иностранцы. Их количество со временем становится настолько большим, что возникает необходимость в правовом регулировании их отношений между собой и с римскими гражданами. Так возникает особая отрасль римского права – ius gentium, или «право народов».

Перегрины и их претор

Перегрины в строгом смысле – не иностранцы. Иностранцами римляне называли людей, являвшихся подданными иных государств, временно оказавшихся в Риме. Перегринами же называли людей иностранного происхождения, постоянно проживавших в Риме, однако не получивших права гражданства. Аналогом перегринов являются «неграждане» в современных прибалтийских республиках – у них нет гражданства иных государств, но в своих они не обладают рядом важных прав.

Римское гражданское право отличалось чрезвычайной сложностью и избыточной формализацией. При этом оно распространялось исключительно на римских граждан, так как было связано с религиозными предписаниями. Неримляне, даже постоянно проживавшие в Риме, не могли совершать сделки согласно предписаниям римского права именно в силу принадлежности к иным религиозным системам. Поэтому возникла настоятельная необходимость создать особую систему, регулирующую отношения между иностранцами, живущими в Риме, а также между ними и римлянами.

В 242 г. до н. э. появляется особая должность – «претор перегринус», то есть «претор для иностранцев». Подобно другим преторам, он обладал правом на курульное кресло, расшитую золотом и пурпуром тогу, его сопровождало шестеро ликторов. Однако он считался младшим относительно «городского претора», судившего римских граждан согласно принятому в Риме гражданскому праву. Со временем он также получил право издания особых законов, которые и послужили основой для формирования отдельной ветви древнеримского права – права народов.

Считается, что право народов было логичнее и разумнее, нежели гражданское право, так как не было связано устаревшими традициями и потерявшими смысл религиозными предписаниями. При установлении его норм господствовали здравый смысл и стремление к простоте и эффективности. В 212 г. император Каракалла даровал всем свободным жителям Римской империи римское гражданство, и смысл разделения на гражданское право и право народов исчез. В единой правовой системе, которая начала формироваться после этого, значительное место заняли нормы права народов. Когда после падения империи начинается процесс рецепции (то есть заимствования) римского права варварскими государствами, громоздкие и непрактичные нормы гражданского права исчезают, оставляя место разумным нормам права народов.

От права народов к международному праву

Знаменитые «Институции» Гая открываются противопоставлением гражданского права и права народов. Вот как звучит перевод статьи 1: «Право, которое каждый народ сам для себя установил, есть его собственное право и называется правом цивильным (ius civile), как бы собственным правом, свойственным самим гражданам. А то право, которое между всеми людьми установил естественный разум, применяется и защищается одинаково у всех народов и называется правом общенародным (ius gentium), как бы правом, которым пользуются все народы». Таким образом, получается, что на русский язык ius gentium может, в зависимости от контекста, переводится как «общенародное право».

Римский юрист II века Ульпиан считал, что существует естественное право, которое соблюдают и животные, право народов, которое свойственно всем людям, и гражданское право, своё у каждого народа. Уже через полтора столетия юрист Гермогениан рассматривал право народов как международное право. Он указывал, что оно касается ведения войн, царской власти и отношений между государствами, а также внешней торговли.

У историка рубежа новой эры Тита Ливия есть такие слова, характеризующие понимание сути международных отношений, которые он вкладывает в уста Мениппа, сирийского посла к римлянам: «В дружбу вступать меж собой могут города и цари только тремя путями. Первый – когда победители предписывали условия побежденным; тогда кто силою оружия одержал верх, тот и получает все, а потом и по своим законам и по своему благоусмотрению решает, что покоренным вернуть, а что себе оставить. Второй – когда силы оказались равны и стороны заключают на равных договор о мире и дружбе, соглашаются, кому что вернуть и какие требования удовлетворить; если же какое владение или имущество пострадало от войны, то улаживают дело либо по древним установлениям, либо исходя из взаимной выгоды. И третий – когда те, кто прежде никогда не враждовали и сошлись, дабы заключить союз и вступить в дружбу; тут никто своих условий не устанавливает и чужих не принимает, ибо нет ни победителей, ни побежденных». Характерно, что международное право понималось как связанное преимущественно с войнами.

Справедливая война

Вся повседневная жизнь римлян была пронизана страхом перед нарушением тех или иных религиозных установлений. Это касалось даже таких обыденных дел, как приобретение продуктов на рынке или уборка помещений. Неудивительно, что ведение войн также было связано с необходимостью соблюдения определённых обрядов.

Прежде всего, война должна была быть справедливой, то есть вестись за правое дело: для отражения агрессии или для наказания преступивших договор. При этом все средства для мирного разрешения конфликта должны быть исчерпаны. «Война, – по словам того же Тита Ливия, – праведна для тех, для кого неизбежна, и оружие благочестиво в руках у тех, у кого уже ни на что не осталось надежды».

В случае, если войны нельзя было избежать, о её начале провозглашали жрецы-фециалы. Некогда обряд проводился на границе с вражеской землёй, и фециал бросал копьё на неё со своей земли, произнося при этом строго определённые слова. Когда государство расширило свои владения, участок земли у храма Беллоны в Риме был провозглашён вражеской землёй, и обряд проводился без выезда на границу. При заключении мира фециал убивал кремневым ножом свинью, провозглашая, что нарушитель, подобно ей, будет убит Юпитером.

 

16. Эмилий Папиниан

В Римской империи профессиональные юристы не только составляли формулы исков и сделок и непосредственно участвовали в судебных процессах, но и подготавливали ответы на юридические вопросы по поводу конкретных дел. Письменный ответ на вопрос, заверенный печатью юриста, являлся обязательным для суда. Бывало, что судья, перестраховавшись, запрашивал по одному и тому же вопросу нескольких юристов одновременно. Если суждения юристов разнились, судья был вправе выбрать кажущееся ему наиболее разумным. Если решение совпадало, оно получало силу закона. В V в. законом было закреплено, что юридическую силу имеют ответы лишь пяти выдающихся юристов прошлого. Если же по какому-либо вопросу у них не было единого мнения, закон предписывал ориентироваться прежде всего на ответы Эмилия Папиниана.

Префект и юрист

Так получилось, что в исторических источниках сохранилось куда больше информации об обстоятельствах смерти Папиниана, чем о его жизни. Собственно, почти вся информация о нём выводится из следующей фразы его биографии авторства Элия Спартиана, содержащейся в известном сборнике «Писатели истории Августов»: «Рассказывают, что Папиниан был самым близким другом императора Севера, а по словам некоторых – его родственником по второй жене». Септимий Север родился в 148 г., императором стал в 193 г. и скончался в 211 г. Папиниан пережил его, следовательно, он, скорее всего, не был его старше.

Если верно то, что он был родственником Юлии Домны, второй супруги императора, то это значит, что Папиниан было родом из Сирии, точнее, из Эмесы (нынешнего Хомса). Более того, тогда он принадлежал к царской династии, правившей некогда в этом городе.

То, что Папиниан был близок к императору, видно и из того, что по сведениям того же сборника, а также из истории Диона Кассия, он занимал должность префекта претория. В первую очередь она подразумевала командование преторианцами – императорской гвардией, однако его обязанности включали в себя также контроль над порядком в Риме. Понятно, что на такую должность императоры старались назначать людей, которым они доверяли.

У Диона Кассия сохранился один эпизод, касающийся деятельности Папиниана на посту префекта. Когда был схвачен знаменитый в своё время предводитель разбойников Булла, Папиниан спросил его: «Почему же ты стал преступником?» На это Булла ответил: «А почему ты стал префектом?»

Осудивший братоубийство

Куда больше мы знаем об обстоятельствах смерти Папиниана. У императора Септимия Севера было двое сыновей – Бассиан Антонин (более известный по своему прозвищу Каракалла «от названия спускающегося до пят одеяния») и Гета. Хотя отец хотел видеть их в качестве соправителей империи, братья постоянно враждовали. Септимий Север был очень обеспокоен несогласиями среди сыновей. Ему хотелось, чтобы после его смерти они правили вместе в добром согласии. Поэтому он поручил Папиниану заботу о том, чтобы между Каракаллой и Гетой всегда царил мир. Увы, великий юрист не сумел выполнить эту задачу. Более того, за свои тщетные старания он поплатился жизнью. После смерти отца сыновья жили в разных концах Палатинского дворца, окружённые вооружённой охраной. Каракалла искал способ избавиться от ненавистного брата, однако тот постоянно был начеку. Тогда он пригласил его на встречу с целью примирения, взяв в свидетели своих добрых намерений их мать, Юлию Домну. На руках онемевшей от ужаса императрицы он и приказал убить своего брата.

Чтобы оправдаться в содеянном в глазах Сената, он обвинил Гету в том, что тот сам замышлял брато­убийство. Желая сделать свои слова более доходчивыми, Каракалла обратился за помощью к Папиниану, попросив его выступить перед сенаторами. Великий юрист отказался. По одной версии, он попрекнул Каракаллу тем, что «не так легко оправдать братоубийство, как совершить его». По другой версии, он заявил, что «одно дело – совершить братоубийство, а другое – обвинить безвинно убитого». После этого Каракалла расправился и с ним.

Однако Элий Спартиан, который приводит в своём сочинении обе версии, сам же указывает на то, что они «несообразны с истиной», и Папиниан «был убит как приверженец Геты». Это произошло на глазах Каракаллы. По легенде, отсёкший ему голову воин использовал для этого топор, а император цинично заметил ему: «Тебе следовало исполнить мой приказ мечом». Это же подтверждает и Дион Кассий: «Когда преторианцы <гвардейцы> обвинили Папиниана и Патруина в некоторых вещах, Антонин <Каракалла> позволил им убить его, сказав, что он правит не для себя, но для них, следовательно, я как обвинитель и судья оставляю вам обоих».

Убежище права

Элий Спартиан в одной из императорских биографий патетически восклицает: Каракалла «убил Папиниана, убежище права и сокровищницу правовой науки за то, что тот не хотел оправдать братоубийство. Притом Папиниан был даже префектом, так что у человека, великого своими личными качествами и знаниями, было вдобавок и высокое положение». Столь лестные характеристики, даваемые им Папиниану, были характерны для позднеримской эпохи, когда он стал признанным классиком юридической науки.

Он считался учеником Квинта Цервидия Сцеволы, юридического советника при Марке Аврелии, образцовом императоре-философе конца II в., и следовал его казуистическому методу. Считается, что большая часть законодательства эпохи Септимия Севера подготовлена Папинианом. Известно о его многочисленных сочинениях, среди которых «Вопросы» в 37 книгах, «Ответы» в 19 книгах, «Определения» и «О супружеских изменах», обе в двух книгах, а также руководство для ответственного за благоустройство городских улиц и мостов. Ни одно из сочинений Папиниана не сохранилось до наших дней целиком, остались только отрывки, из которых ясно, что его стиль характеризовался краткостью и точностью.

В эпоху поздней империи труды Папиниана пользовались огромным уважением. Те, кто изучал правоведение, считались достойными изучать их только на третьем году обучения, отчего их именовали «папинианистами». Когда в 426 г. был утверждён канон из сочинений пяти выдающихся юристов прошлого, чьи мнения считались обязательными, Папиниан считался первым из них. Впоследствии ряд положений из его книг был канонизирован в знаменитом кодексе Юстиниана. Слава Папиниана пережила века, и выдающийся французский юрист XVI в. Жак Кюжа восхищённо восклицал, что «не существовало такого великого правоведа до него, и никогда не будет после».

  Версия для печати
История купечества России Журнал «Невский Театралъ» Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
2006-2016 © ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"».
ООО «НЕВСКИЙ "КОНСУЛЬТАНТ"» – журнал «ПравоИнформ», информационно-консультационные услуги, услуги 1С
Адрес: 191036, Россия, Санкт-Петербург, Невский проспект, 111/3, литера А
Телефоны: +7 812 717-77-09, +7 812 717-27-42, +7 812 717-62-49, факс: +7 812 717-95-10
На главную  |   Карта сайта  |   Как с нами связаться